Глава 5. Полнолуние

 

Прямо в открытый оконный проем смотрел крас­ный диск луны.

 

— Полнолуние! — прошептал Микеланджело.

 

В этот момент произошло что-то странное. Каза­лось, будто замок ожил. Все вокруг наполнилось таинственными звуками.

 

Часы шли. В каминной трубе завывал ветер. Рассохшиеся половицы скрипели. Со всех сторон раздавался неясный шум, похожий на шарканье чьих-то ног, чудилось неясное бормотание, всхли­пывание, обрывки неясных разговоров, стоны, при­глушенные крики, скрипы цепей, лязг металличе­ских предметов, похлопывание оконных рам.

 

По ногам черепашек потянуло ледяным сквоз­няком.

 

Странным было и то, что кроме звуков, сквозняк принес множество самых разных запахов.

 

Воздух больше не был мертвым. Со всех сторон слышались ароматы пищи и духов, а то вдруг запах горелого мяса, благоухание цветов...

 

Да, больше не оставалось сомнений в том, что за­мок жил нормальной повседневной жизнью.

 

Со двора доносились конское ржание и перестук копыт. Раздавался звон шпор. Бухало ведро в ко­лодец. Брехали собаки, стучали окованными коле­сами повозки, в подвал должно быть катились боч­ки, слышалась речь множества людей, занятых повседневной работой. Снаружи несло запахами овса и перебродившего виноградного сока, конско­го пота и кислой кожи, струганного дерева и мокро­го железа, собачьей шерсти и навоза.

 

На стенах перекликалась стража, бряцая корда­ми и щитами, ударяя о каменные стены прикладами арбалетов. Из спален и покоев доносились ругань и взволнованные разговоры, плач и шепот, стопы и смех. детские считалки и пьяное бормотание, по­трескивание горящих дров, звон бьющейся посуды, колыбельные песни, звуки клавесина. Одновре­менно сквозняком приносились запахи грязного белья и пыльных гардин, аромат дорогих вин и сладкий дух молока, запах благовоний и невысох­ших масляных красок.

 

Но самое непонятное было то, что вокруг черепа­шек внешне ничего не изменилось. Они все так же находились в пустом замке с выбитыми окнами и открытыми дверями, которые хлопали, открываясь и закрываясь от порывов ветра.

 

Только часы мерно тикали в центре зала.

 

Свет луны, холодный и серебристый, был без­жизненным. В золоченом маятнике часов отража­лось все помещение. Но оно выглядело не таким, как на самом деле. Изображение было уменьшен­ное и перевернутое. При каждом взмахе маятника перед глазами черепашек проплывал уменьшенный костер в глубине камина и сами они, но только кар­ликового роста и поставленные с ног па голову.

 

Всматриваясь в отражение, черепашки почув­ствовали свое бессилие перед страшными потусто­ронними силами, которые управляли ими этой ночью как хотели.

 

— О, Боже! — воскликнул Донателло.— Скорей бы эта проклятая ночь закончилась! ' Микеланджело подошел и взглянул на блюдечко маятника. Он сам себе не мог объяснить, почему вдруг захотелось подойти поближе к странным часам.

 

Он увидел себя, свое лицо, но очень искаженное. Холодок озноба пробежал по его спине.

 

Микеланджело отпрянул от часов, в которых ра­ботал невидимый механизм,— как ему показалось, плескалось время, потихоньку просачиваясь в ни­куда.

 

Тут он поднял глаза и увидел, что, хотя маятник и совершал колебательные движения, но за все вре­мя, как часы пробили полночь тринадцать раз, стрелки больше не передвинулись. Казалось, они прилипли к цифре двенадцать.

 

Часы шли, но показывали только полночь!

 

Микеланджело перевел дыхание и повернулся к Донателло:

 

— Эта ночь закончится не скоро! Наши часы по­казывают почти утро, а для нас самих наступила полночь.

 

— Что же мы будем делать?! Черепашки с ужасом озирались по сторонам. Вокруг ходили и невнятно разговаривали совер­шенно невидимые люди. В окно светила громадная, занимающая почти половину небосвода, алая лу­на. Невыносимо жарил за спиной гудящий камин. Часы скрипели и тикали, но стрелки их стояли на месте.

 

— Если бы у меня были волосы, то я бы, навер­но, поседел! — мрачно прошептал Леонардо.

 

Друзья прижались друг к другу. Ими завладел ледяной сквозняк. Звуки все усиливались и скоро стали давить на барабанные перепонки. Раздава­лись жуткие стоны и вопли.

 

— Мы должны что-нибудь делать, иначе просто свихнемся! — вскричал Микеланджело.

 

— Согласен! — прокричал в ответ Леонардо.— А то мы торчим, словно пальцы в дырявом кармане!

 

Донателло бросил на друга злой взгляд. Ему было просто завидно, что даже в такой ситу­ации его товарищ не теряет чувство юмора.

 

И тут до их слуха докатился новый звук. Он был невероятно знакомым и в то же время настолько необычным в описанной какофонии, что друзья никак не могли догадаться, что же это.

 

— Машина! — первым догадался Рафаэль.— Может, за нами прислали такси?!

 

— О, Боже! А вдруг Эйприл послушала совет этого идиота?! — Донателло махнул в сторону Лео­нардо,

 

— Бегом, мы должны ее предупредить, пока не поздно! — все мотнулись в сторону дверей.

 

На улице было светло, как днем. Огромный диск луны прекрасно освещал окрестности.

 

Когда они выбежали на площадку перед стеной, то замерли от неожиданности.

 

Перед рвом стоял их старый добитый «бьюик». Больше никаких машин не было.

 

Двигатель автомобиля мирно тарахтел, из вы­хлопной трубы периодически вылетали облака сизого дымка.

 

В салоне никого не было, но дверки были приот­крыты, как будто черепашек приглашали сесть в машину.

 

<<<назад                                                                                                              читать дальше>>>

Никто пока ещё не оставил комментарии к статье.

Оставить комментарий

Подписаться на комментирование