Главные новости Ninjaturtles.ru

• [18.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык TMNT Bebop and Rocksteady Destroy Everything №2
• [16.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык Tales of the TMNT Volume 2 №20
• [13.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык Archie Comics TMNT Adventures №7
• [11.03.18] На сайте доступен перевод на русский язык IDW TMNT/Ghostbusters Crossovers №3

Пока идёт дождь

Здесь выкладываются фан-фики, которые ещё не окончены.

Модераторы: Kaleo, Миято

Ответить
  • Автор
  • Сообщение
Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Вт 27 ноя 2018 11:25

Пока идёт дождь

Пэйринг и персонажи:
Рафаэль/ОЖП

Рейтинг:
PG-13

Жанры:
Романтика, Юмор, Флафф, Фантастика, POV, Hurt/comfort, AU, Дружба

Бета:
Аквамариновая мисс

Волонтер


Нью-Йорк — город контрастов. Никогда не знаешь, что нового он тебе откроет сегодня и каким будет завтрашний день. Множественная серая масса людей кочует по одному и тому же маршруту каждый божий день от дома до работы, и в суматохе никто из нас не успевает заглянуть в лица прохожих. А может, где-то здесь затаился твой человек.

Вообще, я не верю во всю эту розовую муть с любовью навсегда, с первого взгляда и до самой смерти. Это всё выдумки, навязанные нам с самого детства сказочками да прибаутками. Принц на белом коне формирует стереотипное мышление об идеальном мужчине. Но где его отыскать, скажите мне? Принцесса сидит, в носу ковыряется, ожидая своего ненаглядного. Где это видано? Так и до старости просидеть можно. А кто, скажите на милость, будет вас, мадам, кормить?

Ну, конечно, у них, у королевских особ, всё намного проще и понятней в плане повседневной жизни. Но когда ты живёшь в одном из самых дорогих городов Америки, приходится пахать в три смены, чтобы оплатить жильё и мало-мальски устроить себе нормальный уровень. Хотя нормальность в этом контексте понятие субъективное.

К сожалению, жизнь устроена так, что приходится брать быка за рога. И в общем плане, и в плане более узком — личной жизни. Я в этом вопросе опять же среди аутсайдеров. Ну, что поделать, если ты не принцесса, не красотка с идеальной фигурой, не богачка с влиятельным отцом, а всего лишь тихий человек, один из приспешников сообщества серых уличных масс, живущих на работе. Врождённое чувство смущения не даёт мне права проявить инициативу в вопросе отношений. Да, я считаю, что мужчина должен быть инициатором. И если никто не подошёл, значит никому ты не приглянулась, а раз так, то чего навязываться. Это самое низкое дело, на которое могла бы пойти женщина, если она считает себя достойной. Я из тех, кто будет гордо поднимать нос, делая вид, что мне всё равно, и продолжать жить на пару со своим одиночеством. Да мне и не скучно вовсе, и не печально. Некогда об этом думать.

Покинуть родительский дом в восемнадцать лет — обычная практика для всех типичных американцев. И вполне объяснимая. Пташка вылетает из гнезда навстречу лучшим годам своей жизни… Но никто же не говорит, что эта самая жизнь стоит на пороге и подстерегает с битой в руке, чтобы огреть тебя как следует по башке. Взрослая и независимая, она оказалась не такой весёлой, как мне думалось.

Устроиться на работу первое время было непросто. Кем я только ни была: и официанткой, и уборщицей, бариста в близлежащем Starbucks, барменом в ресторане напротив. Когда за жильё приходится отдавать больше половины зарплаты, нужно как-то выкручиваться.

Год моей независимой жизни ознаменовался прекрасным событием — я нашла более или менее хорошую работу. Не моя мечта, но всё же для девятнадцатилетней девушки вполне неплохо. И платят, конечно, не миллионы, но вполне хватит, чтобы сократить список своих подработок хотя бы вдвое. Надо отдать должное моим родителям: они привели меня в музыкальную школу ещё четырехлётним ребёнком и каждый день заставляли насильно отрабатывать гаммы на старом потёртом пианино. Никогда не думала, что это пригодится. Но да, так оно и вышло. И теперь я играю аккомпанементы на занятиях в балетной школе. И немного ближе к своей мечте.

С самого детства я восхищалась балетными танцами, грацией балерин, лёгкости, плавности… Кажется, что во время танца она не двигается, а лишь порхает, слегка касаясь пальчиками ног пола. И я так хотела. Мечтала парить на сцене, расправить крылья белого лебедя. Но увы… Природная конституция встала наперекор моей мечте. И все мои занятия в балетной школе полетели коту под хвост, когда мне стукнуло пятнадцать.

Подходя к зеркалу, я оглядываю себя с нескрываемым отвращением. Всё ниже шеи ненавистно мне. Многочисленные диеты не дали мне ничего, кроме проблем с пищеварением, и иногда кажется, что я толстею просто от воздуха. И кто придумал, что Ким Кардашьян — эталон женской красоты? Уже давно человечество оставило в прошлом моду на пышек кровь-с-молоком, забыв её на задворках истории. По моему мнению, это не эстетично — трясти складками на животе и сверкать целлюлитом на заднице. Куда приятней видеть тонкий изгиб тела, почти физически ощущать хрупкость изящной фигуры, порхающей и лёгкой. Я бы могла побороться с Кардашьян за звание самой аппетитной женщины мира, но когда вспоминаю, что моя грудь четвёртого размера поставила крест на моей карьере балерины, то самой от себя противно. Вот если бы срезать мне спереди и сзади лишние выпуклости, то и не надо было бы на диете сидеть. Кто-то скажет, что завидует мне, или всегда мечтал о пышных женских формах, но это не про меня. И иногда я дуюсь на своего отца и бабушку, от которых мне и досталась такая богатая афроамериканская конституция тела.

Впрочем, кое-что и от белой матери перепало. Странно иногда видеть среди прохожих светловолосую афроамериканку со слегка голубоватым оттенком глаз. Я бы назвала его поносным, но папа говорит, что это цвет настоящего камня-самородка. И откуда он взял, что этот самый камень именно голубой с примесями светло-коричневого? Я бы не сказала, что сильно выделяюсь из толпы мышиным цветом волос и более светлой, чем у моих родственников, кожей, но эти вьющиеся кудри мне изрядно поднадоели, и порой можно увидеть картину «девочка с вороньим гнездом на голове», передвигающуюся по улицам Нью-Йорка. Да всем, по большому счёту, наплевать, кто идёт рядом, так что можно не париться.

Тётя Бонита уже несколько месяцев жаловалась, что я её не навещаю. Не то чтобы Рокси превратилась в безответственную племянницу, но живёт тётушка в двух часах езды на метро от моего дома. А потом ещё на автобусе минут двадцать добираться. Я вообще удивляюсь, что в тот забытый всеми район ещё заезжает общественный транспорт. Моя воля, так огородила бы колючей проволокой округу и запретила любое передвижение в и за пределы. Да, моя тётя живёт в настоящем гетто, именно в таком, какой можно увидеть в типичных тупых гангстерских боевиках про мелких наркодилеров, сутенёров и ещё по мелочи всяких жуликов. Уже не раз мы настаивали на её переезд в другой район, но живет тётушка в государственном жилье по программе, и другого варианта ей пока не предложили. Да и какой толк — ей уже семьдесят два скоро стукнет, из дома она почти не выходит, воровать у неё нечего, да и соседи, хоть и хулиганят, но всё же старушку не трогают. Она умудряется даже прикармливать их своим фирменным печеньем с глазурью, так что можно назвать её мафиозной бабулькой. Тетушка старший ребёнок в многодетной семье отца, так что ничего удивительного, что у них большая разница в возрасте.

После того, как я получила новую работу и уволилась с парочки других, появилось время навестить дорогую родственницу. Да и повод был отпраздновать мой маленький успех в карьере. Ну, а что, всё лучше, чем полы намывать.

Тётушка встретила меня более чем радостно, не скрывая эмоций и визжа во всё горло. Наша семья вообще шумная и бурно выражает все свои чувства. Хотя, пока в своей жизни мне не приходилось встречать спокойного и закрытого от всех афроамериканца. И даже если он и будет казаться таким вначале, то просто включите ему музыку, и увидите такое преображение, что челюсть отвиснет. Танцы — это у нас в крови.

Но в семье, как говорится, не без урода, и видимо, я пошла характером в родню со стороны мамы. Может, поэтому я так легко могу затеряться среди толпы белых американцев.

— Я как раз испекла вкусный пирог. Между прочим, твой отец его очень любил в детстве, — высказав мне все претензии по поводу того, какая я неблагодарная сволочь, раз забыла свою родную тётю, и наконец успокоившись, тётя Бонита достала из духовки своё лакомство.

— Я на диете, ты же знаешь, — ответила я и даже не узнала своего голоса. Находясь сама с собой я обычно молчу, и редко могу кинуть пару фраз на работе среди сотрудников, и слышать свой голос в тишине комнаты без гула толпы, шума музыки или же бурчащих клиентов даже как-то странно.

— Вот опять ты, — поставив руки в боки и страшно выпучив глаза, воскликнула тётя. — Сколько раз тебе говорю: женщина красивая только тогда, когда есть на что посмотреть. Что это за мода сейчас, ходит без лифчика, а под майкой одни соски торчат? — при этих словах тётушка сделала две дули и приставила их к своей пышной груди, а затем обхватила её и слегка сжала. — Вот это я понимаю, добро, так добро. И подержаться есть за что.

— Тётя, — пожурила я её. Ну, правда, всё у них сразу в одно выливается. Знаю я все эти разговоры. А где твой бойфренд, а когда ты найдёшь себе кого-нибудь? А надень-ка юбку покороче, да маечку поглубже. Как будто привлечь больше нечем.

Но мою родственницу было уже не остановить.

— А что? — размахивая руками, воскликнула она. Женщине уже восьмой десяток, а она всё туда же. Не удивлюсь, если у неё до сих пор есть какой-нибудь ухажёр. Признаться честно, свой возраст ей не дашь. Это безусловное преимущество всех темнокожих — они вечно молодые. — Вот посмотри на меня. Какая шикарная женщина! А если бы я была как доска, думаешь, твой дядя Джон посмотрел бы на меня? А он был ещё тот Дон Жуан, все девчонки от него с ума сходили. Он всегда говорил: хорошей женщины должно быть много.

Я только молча закатила глаза. Её всё равно не переспорить, так что нечего и начинать. Из уважения и чтобы не слушать нотации снова, положила себе небольшой кусочек пирога и решила ковырять его весь вечер, чтобы не пришлось принимать добавку. Запах, конечно, был божественный. Печёные яблоки в сочетании терпковатого аромата корицы. И по-классически, кружочек ванильного мороженого на пока ещё горячий кусочек лакомства. Как подумаю, сколько это калорий, так дурно становится.

Новость о новом месте работы порадовала тётушку — она всегда считала, что я должна заниматься чем-то стоящим, и играть аккомпанементы было лучше, чем варить кофе. По крайней мере, она так думала.

— Буду поближе к своей мечте, — высказалась я, упомянув, что работаю теперь в балетной школе. Тётя только закатила глаза на это.

— Забудь уже про этот балет. Сдался он тебе. Мучить себя, голодом морить. Ради чего? Ради того, чтобы какая-то тётка ходила и говорила, что ты слишком толстая. Никогда не будешь для них хорошей, помяни моё слово!

Да, она всегда была против затеи с балетом, приговаривая, что детей уродуют с самого детства, ломая им ноги. Но в своё время меня это не остановило уговорить родителей отдать меня на занятия. Но у природы был свой план на мой счёт… И когда из всей группы я первая надела лифчик, то наш балетмейстер уже начала коситься недобрым взглядом. А подростком, когда уже было невозможно стягивать перевязками выпирающую грудь, и вовсе выгнала из школы. Мой приговор — слишком упитанная. Тогда тётушка Бонита чуть не начистила ей костлявую рожу, но папа её вовремя остановил.

Теперь, отделившись от родителей, своими силами стараюсь накопить на колледж, что кажется совсем нереальным делом. Хочу взять ссуду в банке, но это не так легко и всё равно необходимо добавить на первый взнос. Так что поэтому и приходится крутиться на нескольких работах.

Моих родителей нельзя назвать богатыми людьми. Простые работяги из пригорода. Раньше мы жили в штате Джорджия, где до сих пор обитают почти все наши родственники, но отца перевели по работе в Нью-Йорк, и это даже лучше для меня. Цены здесь, конечно, конские, первое время было нелегко. Поэтому я решила, что не буду брать денег у родителей (уверена, что накопления у них очень скромные) и всего добьюсь сама. Вот такое у меня пари с судьбой, поэтому я там, где я есть.

— Рокси. — Голос родственницы вывел меня из своих мыслей. Я знаю этот хитрый кошачий тон. И уже не хочу слушать продолжение. — Скажи своей тётушке, ты нашла себе молодого человека?

Опять двадцать пять.

— Нет, — коротко отвечаю я, тоном голоса показывая, что не хочу говорить на эту тему. — Мне некогда об этом думать.

Тётушка расплылась в сладкой улыбке. Знаю, что эта женщина что-то неладное задумала.

— У меня есть один на примете, — заговорщически сказала она. — Высокий умный парень, очень вежливый. Дэвид Джонс.

Ох, знаю я это уже всё. Она пытается втюхать мне это чудо с тех пор, как я переехала ближе к центру и живу одна. Никогда не видела этого Джонса, и вначале не понимала, как он мог затесаться среди местных бандюг, но оказалось, что он — почтальон и обслуживает этот район. Да, здесь работать непросто, почту могут и своровать, и колеса пробить, и в глаз заехать… Поэтому они отдали сложный участок самому рослому работнику, вид которого уже внушает страх.

— Тётя, у меня нет интереса. — Она опять прожгла меня недовольным взглядом.

— Ты ещё его не видела, а уже так говоришь. В следующий раз я вас познакомлю. А между прочим, ты ему понравилась.

От этих слов я аж чаем поперхнулась.

— Мы разве встречались? — Не припомню такого.

— Я показывала ему твою фотографию. Сказала, что ты в колледже учишься на дизайнера. Ты бы видела, как у него глаза загорелись. Я-то знаю такой взгляд. Сразу вспомнила твоего дядю. Он всегда так смотрел на меня, как хищник на свою жертву.

Это уже попахивает чем-то страшным. Встречаться с этим Джонсом у меня не было никакого желания. Но чтобы тётушка отвязалась, натянула улыбку на лицо ради её поощрения. Свой долг навестить старую родственницу я выполнила, теперь осталось осуществить миссию «не попадайся больше ей на глаза».

За окном уже стало темно, а в этом районе города, естественно, автобусы имеют короткое расписание. Попрощавшись с тётушкой и заверив её, что может быть попробую познакомиться с тем парнем, вышла на улицу.

Было прохладно. В Нью-Йорке вовсю царила осень, и в этом году уж слишком дождливая. Закутавшись в свой шарф, мелкими шагами быстро продвигаюсь до остановки. Проверила часы — вроде успеваю. Главная улица на перекрёстке уходит в тупик, и приходится сворачивать на небольшую подъездную к домам дорожку. С фонарями у них явная проблема, на всю улицу один-одинёшенек стоит на том конце. А может, они и сами все лампочки повыбивали, чтобы творить всякие дела…

Жутковато, если честно. Привыкнув к спокойному району Манхеттена, где даже ночью вполне себе можно пробежаться от работы до дома, я уже забыла, что значит опасаться всяких маньяков за углом. Проверила газовый баллончик в кармане на всякий случай. Вроде на месте.

Моя цель уже не так далеко, всего три квартала осталось, но здесь темно как у… впрочем, неважно. На улице так непривычно тихо, что стук ботинок о мокрый асфальт разносится гулким отзвуком по всему району. Не могу контролировать громкость, тороплюсь на автобус. В этом месте чем быстрее топаешь, тем целее будешь.

На пути передо мной возникла рослая фигура, и стало страшновато. Засунула руку в карман и обхватила баллончик. Шёл мужчина не спеша, присвистывая и накручивая на палец какую-то цепочку. И откуда он взялся, непонятно.

Перехожу на другую сторону улицы, чтобы не наткнуться на него, и ускоряю шаг. А он продолжил идти дальше, так же жутко медленно и лениво, будто и не заметил меня, только его ехидный смех резал слух, заставляя моё сердце ускориться под такт шагов.

Я поняла, что зря перешла дорогу только тогда, когда вместо одной фигуры на той стороне появилось три на этой. И они уже не шли мне навстречу, а перегородили путь. Решила не отвечать на провокацию, а свернуть опять с тротуара и перебежать, но откуда не возьмись сбоку тоже выросла фигура мужчины, и за спиной ещё одна. Меня взяли в круг, и я стала пятиться назад, пока не уткнулась спиной в стену. Теперь хотелось крикнуть тому свистящему парню о помощи, но наверняка это было бы бесполезно.

— Кто это у нас здесь? — почти пропел один из толпы, самый мелкий, почти с меня ростом. Сегодня я специально ничего не делала со своими волосами, только собрала их в хвост, чтобы мелкие кудряшки выдавали мою принадлежность к темнокожим, надеясь сойти за местную. А кто знает, может, я кузина главного наркодилера в этом районе? Но думаю, этим парням всё равно кого грабить.

— У меня ничего нет, — пролепетала я, прикладывая свободную руку к груди. В кармане уже сдавила баллончик до такой степени, что он грозился взорваться. Мысленно прикинула, что брызгать в глаза этому мелкому было бы чревато, на остальных газа не хватит, да и схватят они меня быстрее.

— Ну, почему же, — опять заговорил слащавый голосок. — У такой милой девушки наверняка найдётся что-то интересное.

Он подошёл почти вплотную и провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке, вызывая противную дрожь. Я отвернулась — не хотела, чтобы этот чудик прикасался ко мне, но его взгляд уже плавал по моему телу, хотя сегодня я была в свободной куртке, не выдававшей всех «прелестей» моей фигуры. У меня коленки подкосились, и ноги затряслись от страха. Их пятеро, а я одна. И если им не нужен мой кошелёк, то нетрудно догадаться, что они хотят получить. Дыхание стало рваным, и клубы пара, выдыхаемые мной, наполняли воздух тонкой пеленой. Нужно было кричать (хотя здесь это бесполезно), но голос не слушался меня.

Мужская рука нахально опустилась на мою грудь, и я видела даже ночью, как его дьявольские глаза зажглись от восторга. И даже теперь моё тело сыграло злую шутку. Хотя не думаю, что если бы я была более хрупкого телосложения, то они бы меня отпустили, но хотя бы быстрее утратили интерес.

Не выдержала, достала из кармана баллончик и прыснула содержимое ему в лицо. Послышался отборный трёхэтажный мат, мужчина скрутился, прижимая ладонь к глазам, а я рванула со всей дури, что есть сил, и бежала куда глаза глядят. Но была слишком самоуверенно, так как сзади кто-то более сильный и явно выше того чудика схватил меня и потащил в тёмный переулок между домами. Теперь-то я кричала во всё горло и брыкалась, пытаясь заехать ему сумкой, но он один был сильнее меня. А что говорит об остальных.

Мелкий продолжал чертыхаться и поливать меня нецензурной бранью, следуя за всеми. Крупная фигура отпустила меня — всё равно бежать некуда.

— Вы знаете, ему надо промыть глаза, иначе он ослепнет. Это чистая правда, ослепнет навсегда. Поэтому вам лучше поторопиться. — Что я несу? Надеюсь, что они ринутся относить своего друга домой и залечивать его раны? Тем более действие газа стало пропадать, раз чудик разогнулся и перестал прижимать руку к глазам.

— Ты поплатишься у меня за это, тварь, — рыкнул он, выходя вперёд.

По сторонам — стены домов, сзади — свалка мусора, через которую не пробиться. Бросаю быстрый взгляд на контейнеры и нахожу старую биту. Почему-то думаю, что мне повезло, будто это не спортивный инвентарь, а автомат Калашникова. Хватаюсь за биту и выставляю перед собой. В толпе слышится смех.

Мелкий продолжал подходить ближе, и я замахнулась, чтобы ударить, но он увернулся. Ничего, мы с папой часто играли в бейсбол в детстве, так что я знаю пару приёмчиков. Живой я им не дамся. Лучше сразу умереть.

Завожу биту сверху, чтобы он встал в защитную стойку, но бью резко по бедру, и он снова скручивается, матерясь какими-то несусветными словами. Я даже такого лексикона не знаю. Остальные стали подтягиваться, и с ними уже не так легко справиться. Но ты сможешь, Рокси. Выбора нет. Отхожу назад, насколько могу, боюсь нанести удар первой. Эти парни повыше, да и побольше, их не вырубить так легко, тем более сразу двоих. Я замахиваюсь битой, но один из нападающих просто перехватывает её рукой с другого конца и легко отнимает. Чёрт! Дело плохо.

Рисую в голове пути к отступлению. Надо прорываться через них. Можно оббежать с краю, но сзади них ещё двое. Ладно, думать времени нет, придётся импровизировать.

Быстро приближаюсь навстречу двум амбалам и резко ухожу в сторону от тянущихся ко мне рук. Теперь я зажата в кольце. Оцениваю ситуацию. Никак не пробиться к выходу на улицу, парни настроены серьёзно, оккупировали со всех сторон. Но если только попробовать с другого краю юркнуть. Пытаюсь рвануть к образовавшемуся окну между телами, но сзади меня уже хватают за плечи и поднимают от земли.

— Дай ей как следует, чтобы знала, — командует мелкий, и меня бросают в сторону об стену. Столкновение было неприятным, но не таким страшным, как ощупывающие меня сзади руки. Чтоб тебя! Он уже пытается стянуть с меня штаны, и тогда становится реально страшно. Адреналин резко падает, а вместе с ними и моя решимость бороться. Их слишком много, и, к сожалению, я не владею боевыми искусствами, а в кармане у меня не лежит пистолет. Но сдаваться — это не наш метод.

Пытаюсь развернуться, но нет нужды. Мужчина сам разворачивает меня и прижимает к стене. А вот это зря. Моё колено стремительно наносит удар прямо ему между ног, и он скручивается от боли, шипя сквозь сомкнутые зубы. Чтоб у тебя там вообще всё отвалилось!

Ринулась резко в сторону, на фоне всеобщей паники, но меня снова схватили и кинули уже в противоположную стену. Чувствую, как нога спотыкается об какой-то выступ, и я падаю. Чёрт, этого ещё не хватало! Ноющая боль пробивает всё тело, виски словно резко сдавили в тисках, и я тихо завываю, падая на землю и натыкаясь на какой-то штырь. А вот это уже больно! Нереально больно. Кожа по краю бёдра рвётся, и из рваной раны сочится кровь. Руки резко пробивает мелкая дрожь, я даже не могу коснуться ранения. Бежать некуда, я сижу, облокотившись о стену и, пришпиленная к земле, смотрю вверх, думая, что это конец. Лучше мне умереть сразу после всего этого и не помнить ни о чём. В глазах мутнеет, не вижу перед собой ничего. Сознание периодически отключается, видимо, от болевого шока. А может, и к лучшему. Не хочу всё это чувствовать и видеть. Противно.

Сквозь туман в голове слышу приглушённые возгласы толпы, стоны и тупые отзвуки приземлившегося на землю чего-то тяжёлого. Кажется, затеялась драка. Может, не могут поделить, кто первый ко мне подойдёт? Я бы убежала, воспользовавшись моментом, но не могу. Ногу не чувствую, только жар в нижней части тела. Я просто опускаю голову и смиренно жду казни.

Через некоторое время звуки прекращаются. Слышатся удаляющиеся шаги, и я даже не понимаю, что происходит. Пытаюсь приглядеться, но не могу сфокусироваться. Ничего не вижу.

— Ты в порядке? — Чей-то грубый глубокий голос доносится до меня, но я уверена, это не один из толпы. Кто-то вызвал полицию?

— Кажется, я ранена, — тихо отвечаю я, прерывисто дыша. Слышу, как он подходит, но не в силах поднять голову.

— Да, дело дрянь, — провозглашает голос вердикт, и я чувствую, как он ощупывает мою ногу, и острая боль пронзает всё тело, заставляя меня вскрикнуть и схватиться за чужую руку, чтобы остановить. — Лодыжка, кажется, сломана.

Неизвестный что-то приложил к раненому бедру, слегка прижимая ладонью.

— Царапина глубокая, но жить будешь.

— Вы полицейский? — спрашиваю я, так как всё ещё не могу рассмотреть спасителя. Послышался приглушённый смешок.

— Нет. Я волонтёр. Дежурю здесь периодически. — Голос казался глубоким, таким низким, будто и не человеческим. В другой раз мне стало бы страшно, но теперь, когда основная опасность миновала, то голос спасителя казался елеем для моих ушей. Я слабо улыбнулась

— Мне повезло, что вы были рядом, — в ответ послышалось довольное фырканье. — Спасибо.

Мой спаситель молчал, видимо, думая, как меня транспортировать до ближайшей больницы. Вызывать неотложку очень дорого, проще заплатить за такси. Но совсем неожиданно я потеряла опору под собой и взлетела. У меня уже не было сил открыть глаза, и я опустила голову на плечо неизвестного, пока он нёс меня куда-то. Мне уже было всё равно куда. Его куртка была странной на ощупь, твёрдой на груди, и шершавой, но более мягкой на плечах. Может, мотоциклетная? Я совсем потеряла голову, мне казалось, что я парю. Ветер развевал мои волосы, и появилась мысль, что мой спаситель бежит сломя голову, неся меня на руках. А я ведь совсем не лёгкая. С такими габаритами непросто сохранять вес в сорок пять килограммов. Но и неизвестный мужчина был совсем немаленьким, раз так легко продолжал держать меня на руках и нестись.

Через какое-то время я ощутила под собой холодную скамейку. Меня опустили дожидаться такси, по всей видимости. Послышались удаляющиеся шаги, и я интуитивно схватила спасителя за руку. Мне так показалось. Хотя кожа была холодной и шершавой. Может, перчатки? А ладонь просто огромной. А может, это не ладонь была?

— Как мне вас найти? — Мне хотелось посмотреть в глаза ему и сказать спасибо, после того как окончательно приду в себя. Хотя бы увидеть в лицо этого богатыря-волонтёра.

— Не надо меня искать. — Ответ меня огорчил, и я отпустила чужую руку. — Береги себя.

Больше я ничего не слышала. Только сирены машины, чьи-то возгласы и крики. Кажется, кто-то звал меня, но я не могла отозваться в ответ. И полное отключение от реальности. И только пиканье приборов сквозь мутную пелену оповещало о том, что я ещё жива.

Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Чт 29 ноя 2018 0:37

Красная повязка

Звук пикающих приборов раздражающе давил на виски. И почему они такие громкие? Кто-нибудь, отключите их, пожалуйста! А я ещё немножко посплю…

Голова жутко болела, будто кто-то расколол её топором надвое, и сон как рукой сняло. Глаза ужасно щипали, когда я наконец разомкнула тяжёлые веки. Надо мной нависал серый потолок в мелкую чёрную точку, а неоновая лампа резала зрение, словно кто-то приклеил кусочек солнца прямо над моей головой. Где я? Это что, больница?

Тревожное выражение лица папы испугало меня. Он здесь, значит случилось что-то ужасное. Папа подошёл ближе и взял мою руку, некрепко сжимая.

— Ну как ты? — почему-то шёпотом спросил он, убирая непослушные пряди у меня со лба.

Мои родители живут далеко от Большого Яблока, в маленьком городке Уотертаун почти на границе с Канадой. Путь не близкий — три с половиной часа без пробок по трассе. Мама работает учителем начальных классов, папа выводит новые сорта винограда на местной частной винодельне. Неплохой заработок для маленького уютного городишки. Переехали они туда год назад и уже отлично устроились. Я же осталась в Нью-Йорке, в одиночку покорять его вершины.

Пытаясь вспомнить прошлый вечер, я зажмурила глаза, думая, что так смогу подавить приступ мигрени. Но всё в голове плыло, мысли путались, и последнее, что я помнила — удаляющаяся в темноту парка крупная фигура. А может, это было сон?

— Я не знаю. Я… А где мама?

— Она не смогла приехать, — присаживаясь на кровать, ответил папа. — Её коллега на больничном, не могла подменить. Да и я уговорил остаться дома. Ты же знаешь, какая она впечатлительная.

Да, это верно. Несмотря на то, что чрезмерная эмоциональность в нашей семье больше касается родни со стороны отца, мама, хоть и более сдержана, но всё же очень ранима. О таких людях говорят «человек без кожи». Любой стресс, хмурый взгляд или неправильно подобранное слово может задеть её до глубины души. Я, естественно, пошла не в неё, и хоть поведение тёти Бониты мне чуждо, но в обиду себя не дам и в панику кидаться не буду. Боевой дух у меня от отца.

В смуглой руке папы моя ладонь казалась совсем светлой, и мне стало по-домашнему уютно рядом с ним. Я уже так давно не видела своих родителей. Последний раз, наверное, полгода назад. Всё времени нет с этими бесконечными подработками, да и они стали мне гораздо меньше звонить, чтобы не надоедать своей «самостоятельной» дочери.

Я попыталась приподняться на кровати, но левая нога неприятно заныла, и, прошипев сквозь зубы, я опустилась обратно. Только сейчас заметила на ноге фиксирующий гипс. Бандаж? Как это называется?

— У тебя вывих лодыжки, — ответил папа на мой немой вопрос. — Доктор сказал, что ничего страшного нет. Походишь немного с этой штукой, да перевязки поделаешь, и через пару недель, может, станет лучше. А вот шрам на бедре, скорее всего, останется.

Я коснулась ноги поверх больничной накидки и нащупала шершавую повязку. Ах да, я же, кажется, упала на что-то острое. А почему? Меня толкнули.

— Их было пятеро, — задумчиво сказала я, пытаясь изо всех сил вспомнить тот день. Папа явно оживился от этих слов.

— Ты помнишь хоть что-то? Кто-то напал на тебя? Кто это был? Ты запомнила лица? Они… они успели… они не причинили тебе вред?

— Один такой мелкий был, он всё время был впереди, а остальные почти ничего не говорили. И я… меня схватили. Но кажется… кажется, там ещё кто-то был… Эх, никак не могу вспомнить.

Я ударила себя по лбу, шипя от негодования и резкой боли в затылке, и обессилено опустилась на подушку.

— Ничего, ты отдохни немного, — успокаивающе поглаживал мою руку папа, и его голос навеивал невероятное спокойствие, будто и не было ничего. Будто это всё сон.

Но покой мне только снится. С дикими воплями в палату буквально ворвалась моя любимая тётушка, размахивая руками и с бешеной тревогой выпучив глаза на меня. Надо отметить, что вдовствующая старушка имела свой своеобразный вкус в одежде — от неё веяло забытыми 50-ми. Всегда элегантный сдержанный костюм, маленькая чёрная сумка (почему-то всегда лаковая) и шляпка на голове. Но цвета… В гардеробе у тётушки нет места серым и скучным расцветкам, всё яркое, пёстрое, бросающееся в глаза. Даже сейчас она выглядела так, будто не раненную племянницу пришла навещать, а вышла на парад.

— О, дорогая! — воскликнула Бонита, протягивая ко мне руки. Несмотря на преклонный возраст, двигалась она довольно живенько. Ну, конечно, клуб по танцам «кому за…» каждый четверг, даёт свои плоды, не позволяя этой женщине стареть. — Моя девочка! Я так боялась за тебя! Я ужасно чувствую себя виноватой. Заболтала до ночи и отправила одну до остановки.

— Тётя, не ругайте себя. Это просто случайность. Вы ни в чём не виноваты, к тому же я сама уходить не торопилась.

Я пыталась успокоить разгорячившуюся совесть бедной старушки, но оказалось, что моих слов стало достаточно, чтобы унять её чувство вины. Её глаза хитро блеснули. Ой, не нравится мне это. Видимо, почувствовав то же, что и я, мой дорогой папочка сорвался с места и, тут же придумав внезапно разыгравшуюся жажду выпить крепкого кофе из ближайшего автомата, исчез. Это забавно, но несмотря на то, что мой папа настоящий смелый мужчина, свою старшую сестру он явно побаивается. Хотя и не мудрено: она, если что, и накостылять может, да так, что потом зубов не соберёшь.

— Дорогуша, а ты уже знаешь своего спасителя? — кошачьим тоном спросила тётя.

Я задумалась. Спаситель. Ну конечно, там был ещё один. Тот, который разогнал всех тех мерзких типов. Он, кажется, полицейский… Или нет, нет! Он дежурный. Да, точно! Какой-то невероятной силы мужчина, высокий и крупный в плечах. И куртка такая у него странная на ощупь. Да, я помню. Помню!

— Тётя, а у вас там дежурят по ночам волонтёры? — Старушка приподняла одну бровь, глядя на меня как на сумасшедшую.

— Какие ещё волонтёры? У нас?

— Ну да, тот парень, он сказал, что дежурит периодически там. Что… что он не полицейский. Видимо, следит за порядком, как ночной часовой, или, я не знаю, местный охранник…

— Это он так сказал? — криво улыбнувшись, переспросила Бонита. — А я знаю, кто это.

Я аж чуть не подпрыгнула на кровати от удивления и, видимо, переборщила с эмоциями, раз глаза моей ненаглядной родственницы загорелись, как лампочки на рождественской ёлке.

— Кто он? — непроизвольно схватив её за руку, спросила я.

— Ты скоро сама его увидишь…

Что? Здесь? Сейчас? Я же, наверное, ужасно выгляжу. Кудри в разные стороны торчат, как воронье гнездо, лицо всё помятое, синяки под глазами… Мне до коликов в животе хотелось увидеть своего спасителя, хотелось поблагодарить его за помощь. Ведь неизвестно, что бы сделала со мной та «весёлая» компания и где бы я сейчас была. Хотя, известно, конечно, но думать и фантазировать на эту тему мне не хотелось.

Интересно, какой он? Наверное, внушающей комплекции, высокий и сильный, раз нёс меня на руках и бежал. Теперь я точно помню, что он бежал. Даже слышу до сих пор его сбивчивое дыхание над моей макушкой и бешено стучащее сердце сквозь толстую кожаную куртку. Видимо, уровень адреналина в крови у него подскочил, раз он так легко донёс меня до близлежащей аллеи, где и оставил дожидаться скорой. Мне так показалась. А может, я просто вырубилась и ничего не помню? И половина моих воспоминаний лишь сон? Но уж очень реалистичный.

— Он придёт сюда скоро, — сказала тётушка, выводя меня из своих мыслей.

Я занервничала, даже не знаю почему. Суетливо ощупывала кровать, будто потеряла что-то, а сама думала, как прикрыть эту ужасную больничную накидку, которую не знаю зачем на меня нацепили. Я же не к операции готовлюсь. Зачем это? Попросила тетушку подать мне резинку для волос со столика у окна, но она отказалась.

— Дорогуша, ты и так отлично выглядишь. Если ты залижешь свои волосы в хвост, то будешь похожа на серую мышку, — она взмахнула рукой, словно веером, и игриво приподняла плечо. — Пышные волосы — это гордость любой женщины, а такой гриве, как у тебя, вообще позавидовать можно. Моя девочка должна быть настоящей тигрицей, охотницей. Ох малышка, мне тебя ещё многому надо научить.

Я закатила глаза. Кто о чём, а моя тётушка всё об одном и том же. Да уж, эта бодрая женщина, если бы захотела, могла бы собрать вокруг себя целую свиту из мужчин. Но в память о своём муже, который, надо признать, любил её невероятной безумной любовью Ромео и Отелло в одном флаконе, тетя не позволяла вести себя слишком вульгарно по отношению к другим лицам сильного пола и даже отшивала их крепкими словечками. Но запретный плод, как говорится, сладок, так что на танцах по четвергам у неё нет отбоя от кавалеров.

— Во-первых, прикрой грудь, — ткнув облачённой в чёрную перчатку рукой в меня, приказала тётя. — Это же просто неприлично.

Мне не послышалось, или это сказала сейчас она? Женщина, которая всегда гордилась пышными формами, передаваемые нам по наследству? Которая пытается сбагрить меня уже кому-нибудь, чтобы я глаза ей не мозолила своим статусом «single»? Кто ты и куда дела мою тетю — страстную поклонницу бразильских сериалов и латиноамериканских танцев?

— Разве ты не говорила, что это наша главная гордость? — с усмешкой спросила я, не понимая, что на неё нашло. По телу прошла холодная дрожь от резкого взгляда чёрных глаз.

— Этот парень — приличный молодой человек, — с умным видом заявила Бонита. — И нечего тут непотребства на показ выставлять, — она прокашлялась в кулак и перевела взгляд в сторону. — При первой-то встрече. Вот на пятый раз можно будет и…

— Тётя!

А нет, всё нормально. Тётушка на месте, можно вздохнуть спокойно.

Я посмотрела вниз, оглядывая внешний вид. Тонкая ткань больничного халата свободно висела на груди, нигде не просвечивая и не обтягивая, и даже странно, что моя тетя Бонита увидела в этом что-то срамное. В конце концов, здесь же папа был, он бы не допустил, чтобы я так оконфузилась. Но на всякий случай я последовала совету родственницы и натянула покрывало повыше.

— А что? — выпучив глаза, заявила тетушка. — Девушка должна быть недоступной, скромной, — она выделила это слово интонацией. Эта она сейчас про скромность сказала? — Чтобы ему казалось, что нет больше нигде такой, как ты, понятно? И что такого сокровища не сыщешь. Ну, а потом можно и тяжёлую артиллерию подключить.

О нет! Только не надо начинать курсы «как выйти замуж за первого встречного». Я же просто хочу поблагодарить за спасение и всё. С чего она взяла, что мы вообще друг друга заинтересуем? Может, он женат. Хотя, зная-то тётю… Она наверняка уже давно всё проверила.

— Женщина должна быть желанной, но недоступной, — задрав голову заключила тетушка. — Тогда, уж поверь, никуда он от тебя не денется.

— Он — это кто? — спросила я, не понимая вообще, о чём она говорит. Она что, уже замуж выдать меня хочет? Что за бред. Мне всего девятнадцать. Хотя, это же тётушка. Она была на год младше меня, когда вышла замуж, а между прочим, они с дядей Джоном ещё два года встречались до этого.

На мой вопрос тёте не пришлось отвечать, так как в дверь тихо постучали. Бонита тут же пропела ангельским голосом (впервые слышу от неё такое) разрешение войти, и тихий скрип эхом отразился во мне не хуже дефибриллятора, заставляя сердце забиться с немыслимой скоростью. С больничной койки не было видно вошедшего: между квадратной палатой размером с половину моей квартиры и выходом проходил небольшой коридор.

Из-за угла появился высокий широкоплечий молодой человек в кожаной куртке и с букетом в руках. Это он. Я была уверена на все сто процентов. Да этот парень мог бы с лёгкостью меня поднять. Он что, баскетболист? Я бы не удивилась. Чувствую, как мои щёки предательски покраснели. Я не стесняясь вперила в него взгляд, словно он был новым чудом света, но язык будто онемел.

Надо признать, что внешность моего спасителя была довольно приятной. Моя тётушка заявила бы, что этот горячий мужчина просто Аполлон. И может, в глубине души, я бы даже согласилась с этим. Его белоснежная улыбка, заметно выделяясь на фоне смуглой кожи, смутила меня ещё больше, но, видимо, этот парень тоже был смущён, небрежно проведя рукой по выбритым до тонкого слоя кудрявым волосам.

— Это Дэвид, — представила тётушка молодого человека после долгой (мне казалось, целая вечность прошла, пока кто-то из нас не заговорил) паузы.

Дэвид? Тот самый почтальон, которого так нахваливала моя родственница? Что он делал в такое время в том районе? И вообще, я не знала, что баскетболисты на почте подрабатывают. Хотя его телосложение соответствовало уровню опасности того района — уверена, он мог бы с лёгкостью навалять какому-нибудь любителю тырить чужие письма.

— Ну где там твой отец? — с наигранным недовольством спросила тётя и встала со стула. — Как сквозь землю провалился. Пойду поищу его.

Я хотела попросить её остаться и даже немного потянулась в сторону Бониты, но её уже и след простыл. Как она умудряется передвигаться так быстро в свои семьдесят два года? Мне бы такую выдержку.

Повисла неловкая тишина. Было странно начинать первой, хотя, наверное, я должна была. Букет разноцветных хризантем выглядел довольно весело, но заставил меня покраснеть ещё больше. Не думаю, что он принёс цветы моей тётушке, а мне принимать их было неловко. Надо признать, не каждый день меня одаривают хризантемами. И розами. И даже гвоздиками, на худой конец.

— Эм, привет, — глупо выдавливая из себя улыбку, начала я, так как уже неудобно было молчать.

— Привет. — Его голос абсолютно подходил к внешности. Глубокий и низкий, словно бархатный. Что-то было в нём от Фрэнка Синатры*, что-то от Энди Уильямса*. Ему бы в пору исполнять песни Элвиса Пресли, и я на секунду заслушалась этим коротким скупым «привет». Обволакивающий голос был мне незнаком, и показалось, что тогда он звучал иначе. Хотя я была почти в отключке и плохо соображала. Могла ли я запомнить его?

— Спасибо, — небрежно заправляя кудряшку за ухо, промямлила я. — Спасибо за спасение.

— Да я ничего особенного не сделал, — пожимая плечами, ответил Дэвид. Скромничает. Тут он вспомнил о букете в своих руках и резко протянул его мне, словно пытаясь быстрее избавиться. Он нервничал, это было заметно. Да и я была сама не своя. Коротко поблагодарив, приняла букет и принялась с интересом разглядывать тонкие лепестки, наконец найдя себе отвлекающее занятие.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался парень, присаживаясь на папин стул, чтобы не смотреть на меня с высоты своего немаленького роста.

— Пока сама не знаю. Говорят, что ничего серьёзного, просто вывих, а не перелом. Надеюсь сегодня вернуться домой, не люблю больницы.

Не потому что они навевают ужасное осознание своей беспомощности и слабости, вгоняя в страх перед страшной болезнью или смертью, а потому что дорого. Да, за всё надо платить. В больницах не хуже, чем на курорте: лежишь себе, отдыхаешь от работы, заказываешь из меню блюда, какие хочешь, причём бесплатно (хотя это вопрос спорный), смотришь телек. Но и цена не меньше, чем отдых в шикарной гостинице на Гавайях. Что говорить: сутки в больнице обходятся около двух тысяч долларов, а если меня привезли на скорой, то ещё плюс восемьсот. Вот того и гляди, моя месячная зарплата набежит. Хорошо, что можно частями отдавать, а то денег у родителей брать не хочу и заначку на колледж трогать не буду. Всё-таки не в самое лучшее время я попала в такую переделку.

— Рад, что всё обошлось. — Эта фраза заставила меня смутиться по-настоящему. И я даже не знала, что ответить, просто уткнувшись носом в цветы и закрыв своё уже наверняка красное как помидор лицо. — Ты не сказала, как тебя зовут.

Серьёзно? Зачем?

— Уверена, что моя тётушка уже всё сделала за меня, — как-то неловко отшучиваюсь я. Дэвид улыбается (о мамочки, с такой улыбкой ему только в рекламе Бленд-а-меда сниматься).

— Да, она много про тебя рассказывала, — простодушно ответил парень.

— Действительно? — я представляю, что она могла наговорить, и мне уже стыдно за это. Ненавижу, когда тётя начинает сватать меня незнакомым мне парням, и никогда не могла подумать, что с одним из них мне предстоит встретиться. Вот так. Здесь. Тем более, когда я теперь в долгу у него.

Мой вопрос явно заставил Дэвида засмущаться и нервно отвести взгляд, и мне страшно представить, что могла сказать моя ненаглядная родственница.

— Я не в этом смысле… Ну то есть… Она ничего плохого не говорила, — его речь была невнятной и отрывистой, и мне самой стало неудобно ставить Дэвида в неловкое положение. Я и без него знаю, какого рода разговоры ему приходилось вести с Бонитой. И это мне впору чувствовать вину перед ним.

— Всё нормально, — улыбнулась я, действительно смеясь над этой историей. — Моя тётя может иногда перегнуть палку.

— Нет, нет, — размахивая руками, воскликнул Дэвид. — Миссис Уокер очень милая женщина. Она мне нравится. Ну, то есть не в этом смысле… как человек.

Он казался невероятно милым, когда смущался. Здоровый крепкий парень с (ну что скрывать) притягивающей внешностью, а прячет взгляд как маленький мальчишка. От него веяло теплотой, и даже стало спокойно на душе. Дэвид был славным парнем. Может быть, он даже мне понравился…

Я не сдержала смешок на его невнятные объяснения, в каких тёплых дружеских отношениях они находятся с моей тётей и что ничего криминально-романтического в них нет. Дэвид замолчал и засмеялся следом за мной, понимая всю комичность ситуации. Заворожённая его улыбкой, я снова задумалась о том, что этот парень делает на почте.

— Знаешь, в жизни ты ещё красивее, — вдруг резко сорвался комплимент у Дэвида. Конечно, он же видел мои фото у тётушки. Я опустила взгляд, горя и чувствуя, что в комнате уж слишком жарко и неплохо было бы включить кондиционер, и пробубнила в бутоны короткое «спасибо». Может, следует хоть раз внять совету моей любимой родственницы? Думаю, я уже начинаю сдавать свои позиции, глядя сквозь тонкие зелёные листья на парня напротив и слыша, как тарабанит сердце.

<center>***</center>

Уже битый час ни тётушки, ни папы в палате не было, словно Землю захватили пришельцы и взяли их в плен. Ну правда, где же мой драгоценный родитель? Оставил меня одну с неизвестными парнем и ушёл, довольный собой. Думаю, тётя зажала где-нибудь его в углу, связала руки и вставила кляп в рот, чтобы не вякал. Так всегда она ему говорит, если он вдруг скажет что-то против неё. Эта женщина — тиран!

Но я была не против. За это время между нами завязался приятный разговор, и спустя час тяжесть смущения развеялась, словно мы были старыми добрыми друзьями. Дэвид оказался лёгким собеседником, и это даже хорошо, ведь я иду на контакт с людьми не очень активно. Но с ним всё получилось проще.

Оказалось, что работает Дэвид на почте уже три года и все эти три года именно в районе, где живёт тётя. Немудрено — никто не хочет обслуживать бандитское гетто. Да и доплачивают за него больше, так как увеличивается риск получить раннюю инвалидность от местных жителей.

Наш разговор прервался внезапно вошедшим доктором, который принёс мне рецепты на лекарства и хотел убедить остаться в госпитале ещё хотя бы на день, но я напрочь отказалась от этого. Теперь-то с такой ногой мне придётся взять отгулы с нескольких работ, а за больничный мне не платят. А до балетной школы как-то нужно с повязкой и на костылях добираться. Там бегать не надо, а пальцы на руках все целы. Мой арендодатель ждать не будет: не оплачу в срок — полиция явится на следующий же день меня выселять. Так что выбора нет. И ещё две тысячи выбросить на ветер, пролежав в больнице, мне сейчас ни к чему.

Доктор настаивать не стал, показал, как делать перевязку, отдал костыли и ушёл, оставляя нас с Дэвидом снова наедине. Небрежно переведя взгляд по комнате, я заинтересовалась урной, стоящей рядом с кроватью. В ней виднелось что-то красное — какая-то ткань, — и воспоминания стали всплывать в голове неясными картинками. Кажется, это было на моей ноге. Или нет? Дэвид, должно быть, что-то приложил к ране на бедре, чтобы остановить кровь или просто закрыть повреждение.

— Это твоё? — спросила я, указывая на урну. Парень заглянул внутрь и пожал плечами.

— Нет, я вроде ничего не выбрасывал.

— Нет, нет. Это же та вещь, ткань, которую ты повязал мне на ногу.

Дэвид вопросительно нахмурился, не понимая, о чём речь, и это меня напрягло.

— Я ничего не делал, — ответил он, и мне показалось, что в голосе его прозвучали нотки разочарования. Но как это не делал? А кто делал? Не понимаю.

— Но как же? Ты ведь когда разогнал тех бандитов, увидел рану и перевязал, и…

— О чём ты говоришь? — качнув головой, спросил Дэвид, искренне не понимая, что я несу. — Я нашёл тебя сидящей на скамейке в парке и позвонил в скорую. Правда, кто-то уже сделал это до меня. Я не видел никаких бандитов.

И тут меня будто окатило ледяной водой — это был не он. Это не Дэвид спас меня. Это был другой. Но кто?

Я попросила достать из урны кусок ткани, и, поборов свою брезгливость, Дэвид протянул мне испачканную кровью странную вещицу. Пальцами ухватилась за края и растянула, изучая этот лоскут. Рваная в некоторых местах хлопковая алая ткань была вся в тёмных пятнах, и только небольшой иероглиф на краю оставался белоснежно-белым. Это нечто напоминало повязку на лицо, доказательством чего служили две больших дырки, видимо, под глаза. Он что, Зорро? Прячет своё лицо под маской?

Тогда он сказал не искать его. Да, теперь я точно помню. Его голос был совсем другим, грубым и слегка хриплым, не таким, как у Дэвида, о котором я тут же забыла, словно его и не было сейчас со мной рядом. Все мои мысли теперь крутились вокруг таинственного спасителя, и я не могла отделаться от мысли, что мне необходимо его отыскать. Просто чтобы сказать спасибо. Просто чтобы вернуть его вещь. Просто чтобы увидеть…

Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Чт 29 ноя 2018 9:38

Ночной Зорро

На улице по вечерам уже довольно холодно: осень в Нью-Йорке в самом разгаре. Красота рыжеющей природы неописуема, и каждый год я жду сентябрь с замиранием сердца. Листья меняют свой цвет от макушки до кроны, красочным омбре сменяясь с ярко-красного до светло-жёлтого. И так приятно вдыхать слегка морозный воздух в этот прекрасный вечер.

Ну, конечно, если ты сейчас прогуливаешься по Манхэттену, а не торчишь в ожидании чуда возле тётушкиного дома. Надеюсь, она не выглянет в окно и не увидит меня. Хотя, даже если и увидит, на сегодня я нашла себе отличное алиби.

Быстро приближающаяся фигура внутренне вызывает тревогу, и сегодня у меня в карманах припасено аж два газовых баллончика. Хотя помнится, что и один не очень-то помог. Увидев знакомый силуэт, я облегчённо выдохнула, радуясь новому другу как никогда прежде.

— Извини, что заставил ждать, — мягко и приятно произнёс бархатный баритон. В такие моменты возникает мысль, что с моим сердцем явные проблемы. Нельзя гипнотизировать людей!

— Ничего, — ответила я, стараясь не выдавать волнения. Дэвид выглядел слегка смущённым и никак не мог найти места своим рукам, то пряча их в карманы, то складывая за спиной. — Пошли?

Получив утвердительный кивок, я, хромая, поравнялась с парнем, и мы неспешно начали свою прогулку. Дэвид постоянно кашлял, вроде как горло прочищал. Наверное, хотел что-то сказать, но слов не находил. Я тоже такое частенько испытываю, поэтому понимаю его как никто другой.

— Спасибо, что согласился пойти, — уже неудобно было просто идти и молчать, и поэтому пришлось заговорить. — Ты мой спаситель. Я как раз должна была сегодня к тёте идти, но теперь у меня есть надёжное прикрытие.

Дэвид как-то потерянно пожал плечами, видимо, так и не поняв основной сути нашей миссии. Когда я позвонила ему и попросила отправиться со мной на поиски моего спасителя, ответ был неоднозначным. Да я и сама не уверена в успехе задуманного, но вдруг мне повезёт? В конце концов, он сказал, что дежурит здесь время от времени, а значит вполне вероятно, что завернёт ещё в этот райончик не раз. Я всё просчитала: напали на меня в четверг примерно между 9:30 и 10 вечера, и с этого дня прошло две недели. Если у ночного Зорро есть график, то вполне вероятно, что сегодня в это время он будет здесь. Но на всякий случай можно заглянуть сюда ещё на следующей неделе и через две — вдруг он всего раз в месяц здесь бывает.

Эти две недели стали для меня сущим адом. Мало того, что мне приходилось скакать на костылях, мучиться от боли и делать перевязки, так ещё и пришлось раскошелиться на такси до работы. Покой мне только снится, и о больничном в первый же рабочий день я могла только мечтать. Да и какой там больничный — отгул за свой счёт, — но и это стало непозволительной роскошью. Особенно когда я получила счёт из госпиталя.

Даже трудно понять, как они так быстро стараются выбить деньги из своих пациентов. Всего неделя прошла, а заветное письмо уже лежало в моём почтовом ящике. Трудно описать словами, что я почувствовала, когда вскрыла конверт, но могу поклясться, что видела пар из своих ушей. Да, в Америке нельзя болеть. Это всего лишь трудовой лагерь с усиленным питанием, и слабые здесь не нужны. С такими долгами можно легко идти на паперть, и совсем неудивительно, что столько бездомных населяют центральные районы всех городов.

Оказалось, что восемьсот долларов за скорую и две тысячи за ночь в госпитале это ещё по-божески. Ещё плюс костыли, лекарства (на которые нужен рецепт врача, а значит, за добавкой опять придётся записываться на приём), перевязки. Но самым дорогим оказался рентген. Тёмно-синий снимок моей лодыжки стоит пятнадцать тысяч долларов! Да на аукционе дорогих картин можно выторговать дешевле за работу современного популярного художника. Было бы неплохо втюхать портрет моей лодыжки за пятнадцать тысяч долларов какому-нибудь миллионеру. Я таких денег никогда в жизни не видела, не представляла и даже помыслить не могла. Хотя, не то чтобы это сумма такая уж огромная, но всё же сложно представить, сколько мне придётся работать, чтобы в один прекрасный день держать в руках тяжёлый пресс наличных. Мне хватило бы этих денег на целый год обучения! А теперь ради того, чтобы убедиться в отсутствии переломов, я должна заплатить пятнадцать тысяч. А это значит, что моё поступление откладывается на целый год.

Я пробовала прикинуть небольшой план в голове, найти ещё одну работу, но пока с такой ногой мне некуда деваться. Придётся переждать до полного выздоровления. Безусловно, такие заоблачные суммы за элементарное обследование кажутся просто невообразимыми, и пока трудно уложить в голове весь масштаб моего банкротства. Придётся просить рассрочку, благо, что это здесь не проблема. Моя нищая страховка, за которую я, на минуточку, каждый месяц плачу по сто пятьдесят кровно заработанных долларов, согласилась оплатить только тридцать процентов. Вот вам и весёлая арифметика — каждый месяц придётся отчислять пятьсот долларов госпиталю, и в течение. двух лет я выплачу весь счёт. Вот и съездила Рокси тётю повидать. Одно «ночное рандеву», и прощай колледж.

Зарплата моя, с учётом новой работы, не большая, но, оказывается, и не маленькая. Считается, что три тысячи долларов в Нью-Йорке вполне себе средний прожиточный минимум на одинокого человека. Вот где справедливость? Одинокий должен платить в два раза больше налогов, чем женатый. Видно, государство думает, что нам деньги некуда девать, раз нахлебников нет. Только за маленькую студию в старом доме, который строили ещё первые переселенцы — я уверена в этом, — приходится платить половину моей зарплаты. А ещё коммунальные услуги. А ещё медицинская (бесполезная) страховка. А ещё интернет, телефон и проездной в метро… И кушать тоже хочется. И на колледж отложить надо. Вот так и задумываешься, что советы тётушки Бониты не такие уж и плохие.

Вздыхающий рядом Дэвид вывел меня из своих унылых мыслей. Кажется, он был чем-то расстроен, немного загрустил и всё время молчал. Может, он боится? Здесь ведь действительно небезопасно в такое время суток, и пусть он и внушает своими видом образ сильного мужчины, против пистолета ничего не сделаешь. Тем более местные бандюги всегда орудуют шайками, поодиночке ходят только бомжи и я.

— Почему ты вдруг решила, что мы его найдём? — спросил Дэвид. Как объяснить мужчине понятие «женская интуиция»? Это вообще странный и неведомый зверь, живущий внутри каждой дамочки. Я промолчала, но он и не ждал ответа. — Да и зачем? Он ведь сам сказал тебе его не искать.

— Да, но всё-таки я чувствую себя обязанной. Хотя бы нужно поблагодарить его, а иначе я буду считать себя самым гадким человеком на свете.

На самом деле мне самой были неизвестны мои внутренние мотивы этих поисков. Просто чувствовала, что так правильно. Ну так бывает иногда — ты просто знаешь что-то и всё. К тому же любопытство сыграло не последнюю роль в моём решении. После огорчения от правды, что мой тайный спаситель не Дэвид, пришло какое-то просветление (или помутнение) рассудка. И ты будешь последней бесчестной малодушной девицей, если не найдёшь его, Рокси! Это я себе сказала. А если установка уже дана, то я ни за что не сверну с намеченного пути. Это, по всей видимости, мне от тёти досталось.

— Сидели бы сейчас в Ред Лобстер, а не шлялись по подворотням, — бубнил мой компаньон, натягивая воротник пальто на уши.

— Ред Лобстер? — не скрывая удивления, спросила я. — Милый друг, да ты небось премию на работе получил.

Да уж, такие ресторанчики сильно бьют по карману. Даже забавно стало от такого заявления с его стороны.

— Ну ладно, — всё ещё хмурясь, сказал Дэвид. — Пусть будет Олив Гарден.

Видимо, мой удивлённый взгляд нашёл отражение в его глазах, и пыл его немного поубавился. Я вижу, что с фантазией у парня всё в порядке. Уверена, что зарплата почтальона, пусть и с отличным соц пакетом (в который включена полная страховка, что оказалось очень нужной вещью), с дополнительной премией и увеличенной ставкой за час, всё равно не позволила бы ему оплатить ресторан такого уровня. Если только с кредитки.

— Хэппи Терияки чем не угодили? Это самое лучшее место для ужина, — вспоминая близлежащий китайский ресторанчик возле моего дома, который мне с недавних пор полюбился, спросила я. Дэвид задумался, и выражение его лица стало таким серьёзным, будто он вычислял квадратный корень из множественного числа.

— Не поклонник азиатской кухни, но всё лучше, чем сейчас бродить здесь, — уже улыбаясь, сказал парень, глядя на меня.

— Обещаю, что мы обязательно туда сходим, — у меня не было никаких задних мыслей, просто хотелось отблагодарить друга за помощь. — Чур я угощаю.

— Ловлю на слове.

Дэвид открыто улыбнулся, и от его улыбки веяло чем-то тёплым и домашним, словно мой отец был рядом. С ним было спокойно и уютно, я уже не чувствовала былой скованности и смущения, и, зная себя, могу сказать, что это огромным шаг к сближению с ним. Может быть, он мне действительно нравится, кто знает?

— А ты не думала, что мы можем столкнуться с дурной компанией? — уже серьёзно спросил Дэвид, натягивая кожаную перчатку удобней на руку. — Тебе не страшно возвращаться на то место, где на тебя напали?

— Здесь живёт тётя, хочешь не хочешь, приходится ездить в этот район. Да и к тому же ты рядом — если что, придётся тебе нести меня на руках, унося ноги от бандюг, а то бегать я не могу. И у нас есть четыре газовых баллончика, — последний аргумент был спорный, но я так верила в силу баллончика, будто у меня винтовка на плече, что страх как рукой сняло. Или, может, я знаю, что мой волонтёр где-то рядом?

— Всё-таки я должен признаться, что вести красивую девушку на встречу с другим парнем весьма… неудобно, — Дэвид развёл руки в сторону и выпустил пар изо рта. — Я бы даже сказал, унизительно.

— Да брось, — стукнув его локтём в бок, улыбнулась я. — Это ведь не свидание. Просто хочется увидеть своего спасителя и сказать ему спасибо.

Дэвид покачал головой, будто осуждая меня, но меня это не задело, и дальнейший путь мы продолжили уже молча. Возможно, он и прав — не надо было звать его с собой. Наверное, я ставлю Дэвида в неловкое положение, но сама думаю, что мы не найдём ночного Зорро. Словно моё подсознание поделилось надвое: разум говорит, что всё тщетно, а сердце подсказывает, что шанс есть.

В моей безумной голове как-то не возникает вопрос: «Если вдруг мой Зорро не дежурит сегодня вечером здесь, а мы наткнёмся на очередную «весёлую компанию», как нам быть?» Вдруг в этот раз мы не унесём ноги, как случилось со мной, и уже придётся не больничные счета оплачивать, а заказывать гроб? Я, видимо, головой об стену хорошенько стукнулась тем вечером, и теперь там полный кавардак.

Пройдя улицу до конца и обратно, мы так никого и не нашли. В нескольких местах по углам стояли люди, не очень дружелюбные на вид и даже опасные, но они нас не трогали, только смолили марихуану и пускали дым нам в спину. Возможно, на двоих предпочитают не нападать, или же вид моего друга их отталкивает. А может, они все его знают в лицо, ведь он местный почтальон здесь. Но когда на улице горит только один фонарь, то сложно разглядеть прохожих.

Как бы то ни было, сегодняшняя наша вылазка не принесла своих плодов, и мне даже стало немного грустно, но при Дэвиде я вида не подала, чтобы не обидеть его. В любом случае, провести с ним время было довольно приятно, хотя мои мысли занимал сейчас только ночной дежурный, у которого сегодня выходной. Вполне вероятно, что слово «периодически» указывает на непостоянность графика. Боже, чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне кажется, что схожу с ума.

Дэвид любезно предложил подвезти меня до дома на своём автомобиле, и это было как раз кстати, ведь автобусы уже закончили свой рабочий день. Я пообещала, что мы обязательно отведаем китайской кухни вместе, и на хорошей ноте рассталась с парнем, чувствуя невероятную усталость и опустошение за сегодняшний день. Но моя решимость была непоколебима.

<center>***</center>

После двух недель поисков ночного Зорро я осталась ни с чем. Поиски ничего не дали, и больше не было сил и времени ездить на район к тёте. Я была там в среду, четверг и пятницу, через неделю и через две. И даже вырвалась на выходных. Хорошо, что Дэвид согласился помочь мне в этом, без него было бы трудно. Но после того, как мы всё же нарвались на подвыпившую компанию местных гопников и мне пришлось бежать, прихрамывая, до машины, я поняла, что пора остановиться.

Глядя на красную повязку, которая моими усилиями была выстирана и зашита в нескольких местах, мне думалось, какой же он всё-таки странный, этот ночной Зорро. Даже самой смешно от такого прозвища. Воспоминания с того злосчастного вечера стали наполняться деталями, и пусть расплывчато, но всё же картинка выстраивалась. Надо признать, что спаситель был невероятно силён — уверена, что он был больше Дэвида, шире в плечах и сильнее физически. И выше. И кожа на ощупь такая грубая, толстая, возможно, от мозолей. Может, он работает на каком-то заводе? Или механиком? Или где ещё можно заработать себе мозоли размером со всю ладонь?

Я пробовала приложить красную бандану себе на лицо, но она оказалась намного больше и даже как-то несуразно смотрелась, хотя моя пышная шевелюра одуванчиком торчала вокруг головы, увеличивая её в размерах. Даже погуглила значение иероглифа на ткани, хотя, может, это не имеет какого-то определённого смысла. Так я заглушила своё стремление отыскать этого парня, довольствуясь маленьким трофеем, оставленным им, который служил напоминанием о том, что мне всё это не причудилось.

Я уже перестала делать перевязки и, как сказал мне врач, занялась лечебной физкультурой, растиранием мышц ноги, постоянными компрессами. Но кажется, это мало помогало, и чем больше приходилось передвигаться, тем сильнее болела нога, пусть и не так критично, как вначале. Но всё же мало приятного. Приходилось принимать айбупрофен, прописанный врачом, но обезболивающие — это зло! От них просто напрочь вырубает голову, а когда приходится работать пять дней в неделю, то сонное состояние ужасно мешает. Ненавижу болеть!

Страшно подумать, если я останусь хромоножкой до конца своих дней. Конечно, у меня и так было мало шансов, но с таким состоянием дорога в балет мне закрыта навсегда. Кому нужна хромающая балерина? Даже если я волшебным образом превращусь в прозрачную Дюймовочку и не буду весить даже сорока килограммов, всё равно не видать мне себя в роли чёрного лебедя. Это удручало даже больше, чем отсутствие результатов поисков Зорро.

Надо бы сходить к врачу, но это накладно, поэтому придётся делать все нужные процедуры и ждать самостоятельного заживления лодыжки. Не верю, что с вывихом первой степени останусь хромать всю жизнь.

Тётушка Бонита прожужжала мне все уши о Дэвиде. Хорошо, что она не знает о наших ночных прогулках у неё под окнами, иначе от её наставлений вообще было бы не укрыться. Так или иначе, я решила положить конец всем поискам и жить обычной жизнью без дополнительных приключений. Да и не хотелось опять просить Дэвида о помощи в этом вопросе — и правда уже неудобно использовать парня в качестве телохранителя, когда безумной Рокси вдруг приспичило найти проблем на пятую точку. Теперь я у него в долгу и наконец-таки смогу угостить друга ужином в Хэппи Терияки. Интересно, а наши прогулки считаются свиданием? Наверное, он так и думал, и может, поэтому так легко соглашался на подобные встречи. А что думаю я? Сама не знаю.

Дэвид славный парень, добрый и открытый. Не зря тётушка выбрала его мне в кавалеры. Может, теперь, после всех этих передряг и всплесков моей воспалённой психики, мы пойдём на настоящее свидание. При мысли об этом внутри всё сжимается от волнения. Мы уже стали достаточно близки как друзья, может, пора сделать следующий шаг?

Я решила сегодня навестить тётю, а то уже столько времени брожу у неё под окнами, а всё никак зайти не могу. Люблю эту безумную женщину. И вполне вероятно, что порой вижу в ней себя. Иногда даже страшно становится от осознания этой схожести, но как бы ни была настойчива Бонита, как бы ни кричала и ни навязывала своё мнение другим, она очень добрый и милосердный человек. И с учётом того, что детей у них с дядей Джоном так и не появилось, то я считаю своим долгом присматривать за пожилой родственницей.

А тётушка опять надумала кормить меня своими пирогами, но я и не сопротивлялась. Всё-таки у меня травма, можно и пожалеть себя немного, побаловать вкусняшками. Правда, двигаться приходится гораздо меньше, а значит, каждая лишняя калория застревает на моих бёдрах. Ладно, с понедельника сяду на диету. Опять.

— А ты виделась с Дэвидом? — спросила тётя, растирая мою лодыжку каким-то специальным согревающим маслом, которое она сделала сама. Я немного растерялась, не зная, что ответить. Если скажу нет, то совру и получу вдогонку целую лекцию о том, как нужно жить. Если скажу да, то тётушка потребует подробностей, а мне рассказать нечего.

— Эм… ну мы договорились встретиться как-нибудь, — неоднозначный ответ вызвал в лице Бониты массу эмоций от сомнения до искреннего счастья. Мама моя, я сейчас заплачу…

Странно, но тётя решила промолчать, вдруг приняв задумчивое выражение. Никогда не видела её такой серьёзной. Даже испугалась, всё ли с ней в порядке.

— Он нравится тебе? — Ух, я и не думала, что Бонита когда-нибудь спросит про это. Как говорится, дают — бери, и дареному коню в зубы не смотрят.

А что мне сказать? Вроде нравится. А вроде и сама не знаю. Честно признаться, я не могу похвастаться опытом серьёзных долгосрочных отношений. Школьные романы — это всё детские игры, а отделившись от родителей и работая круглыми сутками, сложно искать себе кавалера. Да и сил нет. И когда в моей жизни появился Дэвид — милый и добрый парень, — то казалось, что он мне нравится. Ещё не трепещет сердце при мысли о нём, и не видится мир сквозь розовые очки, но может, время не пришло. Мне нужно получше его узнать.

Тётя всё поняла без слов и не требовала ответа, за что я ей очень благодарна. Она осторожно уложила мою ногу на диван и заботливо накрыла меня пледом. Да уж, эта неделя была сущим адом, и во мне уже столько обезболивающего, что впору делать тест на наркотики.

Я даже не заметила, как уснула, а проснулась только через три часа. За окном было темно, и это ужасно. Рядом Дэвида нет. Моя последняя вечерняя прогулка в одиночку закончилась плачевно. Теперь я даже бежать не могу. Но как бы ни пыталась тётушка уговорить меня остаться, я не могла этого сделать, хотя было до коликов в животе страшно выходить на улицу. Завтра мне рано на работу, моя смена начинается в пять утра, а первый автобус выезжает отсюда в четыре. И ещё два часа на метро. Так что выбора нет.

Провожать меня я тётушке тоже запретила, хотя её аргументы были довольно вескими, что её здесь все знают, что не обидят бедную старушку, но кто может быть уверенным, что местные наркоманы, смолящие травку по подворотням, будут в адеквате? А ей ещё до дома обратно одной идти.

— Обязательно позвони мне, как сядешь в автобус. Держи телефон при себе — если что, сразу мне маякуй, я вызову полицию.

Распрощавшись с родственницей, я вышла на улицу. Воздух был холодным и свежим, однако от страха дрожь пробирала до костей. В принципе, ещё не поздно, всего восемь вечера, даже как-то людно на улице — видимо, в этом районе есть и простые рабочие ребята. Это принесло чувство успокоения. В конце концов, нужно просто добраться до остановки.

Я ковыляла, как могла, мысленно моля о том, чтобы ночной Зорро сегодня здесь дежурил. Если не удастся его увидеть, так хоть буду знать, что со мной ничего не случится. Дорога до остановки, как ни странно, заняла меньше времени, чем предполагалось. Видно, масло тётушкино реально хорошо работает и обезболивает не хуже таблеток.

На улице воцарилась странная тишина, и я мысленно отсчитывала секунды и проверяла часы, словно так могла заставить время ускориться. Автобус здесь ходит каждые полчаса, и предыдущий ушёл минут десять назад, что весьма прискорбно. Но есть надежда, что следующий придёт пораньше. Самообман сейчас самое верное лекарство от нервозности.

Где-то в ночной темноте послышались чьи-то голоса: вроде ругались. По звукам было очевидно, что затеялась драка, и я вся скукожилась, как будто могла так стать невидимкой. А вдруг в темноте мое чёрное пальто никто и не заметит?

Ругательства прекратились, на смену им пришёл душераздирающий крик. Неужели кого-то убили? Я обернулась, вглядываясь в пустоту переулков, и спустя мгновение из-за угла выскочили несколько мужчин и с такой скоростью умчались дальше в глубину улицы, что мне стало не по себе. Укокошили кого-то и сбежали? Страшно. Очень. Руки задрожали, и стало безумно холодно. Не смотри туда больше, отвернись, Рокси. Притворись слепой и глухой.

А может, кому-то нужна помощь? Следует позвонить в полицию. Вдруг тот человек ещё жив, и если я помедлю, то он умрёт. Это ужасно, но в такие моменты моя совесть начинает работать, как кролик Энерджайзер. Если я вытащу телефон, то ярким экраном засвечу себя. Но другого выбора нет. Спрятав трусость куда подальше, я всё-таки набрала 911, и приятный голос диспетчера сообщил, что полиция приедет в течение пяти минут. Ой, сомневаюсь. В таких райончиках постоянно что-то происходит, но полицейские мигалки не часто слышно. Видимо, местные офицеры уже и не заморачиваются по этому поводу.

Я решила поверить голосу из телефона, и не знаю, на кой-чёрт, но полезла в тот переулок, чтобы убедиться самой, жив ли пострадавший. Так или иначе, если он мёртв, то я буду свидетелем, если ранен, то окажу первую медицинскую помощь. А если те придурки вернутся, то полиция будет здесь через пять минут. Главное, продержаться до этого времени.

Как же хрустел асфальт под моими ботинками! Кажется, это был самый громкий асфальт в моей жизни. Скрипучие мелкие камни отдавались звонким отзвуком в стенах переулка, пугая даже пробегающих мимо крыс. Мерзкие существа. Не понимаю людей, которые заводят их себе в качестве домашних животных.

Никаких раненых или убитых пока видно не было, хотя я отчётливо чувствовала чьё-то присутствие. Кто-то шумно дышал, выпуская клубы дыма, которые вихрились в тусклом свете соседних окон озорными узорами.

— Кто-нибудь здесь есть? — мой голос звучал так тихо и неуверенно, что непонятно, зачем я вообще заговорила. Послышался шум шагов, но приближаться ко мне никто не стал. Если на ногах, то явно не ранен. А вдруг он расчленённый труп по пакетам сортировал, а я его прервала? А теперь как бы мне не быть похороненной в куче мусора…

— Ты что здесь забыла? — глубокий хриплый бас вернул мне ясность мысли, и страх как рукой сняло. Ой, мама, неужели это он? Точно он. Теперь этот голос я узнаю из множества других. Голос надежды и безопасности. Меня словно электрическим разрядом прошибло, и даже колени задрожали от волнения. Неужели я его нашла? А теперь даже не знаю, с чего и начать... Что сказать ему?

— Вы, наверное, меня не помните, — теперь я говорила уверенней, хотя внутренне вся трепетала. — Но где-то месяц назад вы спасли мне жизнь.

Зорро фыркнул. Кажется, даже в темноте я могла почувствовать его недовольство. Наверное, он меня не помнит.

— Я искала вас всё это время. Просто хотела…

— Искала? — искренне удивился незнакомец. — Зачем?

— Ну, хотела сказать спасибо. Вы спасли мне жизнь и, можно сказать, защитили мою честь. Поэтому хотела отблагодарить вас. Я даже торт испекла, хотя не знаю, любите ли вы сладкое, но, правда, сейчас его уже нет, но…

Боже, что я несу? Бредятина полнейшая. Будто тебе больше нечего сказать, Рокси! Хотя про тортик была чистая правда. А вдруг он тоже оказался бы сладкоежкой. Сладкую выпечку из магазина есть невозможно, а домашнюю не так легко достать. Так что мой тортик мог прийти по душе Зорро... Хотя о чём я вообще сейчас думаю?

— Я же сказал не искать меня, — голос показался строгим, даже устрашающим, но было в нём что-то такое, что заставило меня усомниться в его решимости отвергнуть мою благодарность. К тому же его слова означали, что он всё же помнит меня. Почему-то стало приятно от такой мысли.

— Да, это так, но я сама не знаю, почему так поступила. Просто хотелось отблагодарить своего спасителя. И увидеть его. Тогда я почти без сознания была, поэтому толком ничего не помню, так что…

— Хочешь посмотреть на меня? — вопрос прозвучал словно вызов и усмешка. — Зря ты это задумала.

А что? Неужели всё так плохо? Может, у него лицо всё в шрамах? Или же ему давно за пятьдесят? По голосу казалось, что так и есть. Но это же не грех — быть старым. А может, ему просто нет до меня дела и он хочет избавиться поскорее от такой занозы, как я? Это было похоже на правду.

— Эй, он там! — послышался голос из-за угла, а затем звук затвора. Мы как-то ходили с папой в тир, так что я понимала, что эти парни явно вооружены. Против лома нет приёма. Неудачно я оказалась между двух огней. Ну и где же хвалёная полиция?

Шаги приближались, и их было много. Видать, те убегающие мужички ринулись за подмогой, чтобы наказать ночного Зорро, мешающего им жить.

— Вот чёрт, — выругался незнакомец. — Невовремя ты пришла со своей благодарностью.

Мужчина недовольно вздохнул, а я вскрикнула, когда он одной рукой схватил меня и уложил на плечо, как мешок картошки.

— Теперь придётся валить отсюда, — бубнил Зорро. — Всё веселье испортила.

А что весёлого противостоять шайке вооружённых бандюг? Да сейчас надо шкуру свою спасать, а не на рожон лезть.

Огромная рука нахально легла мне на задницу, но протестовать я не стала, особенно когда земля стала удаляться от меня. Ухватилась за что-то твёрдое на его спине, создавая для себя мнимую иллюзию безопасности. Он что, щит с собой носит? Так он не Зорро, а Капитан Америка! Странное дело. Особенно, когда висишь на плече здорового мужика, который как орангутан ловко взбирается по стене, перепрыгивая с одной пожарной лестницы на другую, причём совершенно бесшумно.

Он отпустил меня только на крыше и стало немного не по себе. Моя голова кружилась от такого аттракциона «Весёлые Джунгли» с Тарзаном в главной роли. Я отошла на несколько шагов, прикладывая руку ко лбу, другой хватаясь за его ладонь, пытаясь уравновесить себя. И тут же отдёрнула её. Какая странная у него рука. Какая странная кожа. Твёрдая и пупырчатая. И просто огромная ладонь.

Здесь было уже не так темно, хотя опять же трудно чётко разглядеть пространство. Но подняв взгляд и оглядев крупную двухметровую фигуру передо мной, меня словно пронзило насквозь тонкой иглой от макушки до пяток, болезненно отдаваясь ударами в затылке и бешеным ритмом в груди. Хриплый загробный голос. Нечеловеческая сила. Кожа на ощупь как у крокодила. И твёрдый каменный щит на спине, теперь уже напоминающий по ощущениям панцирь. Истина озарила меня в ту же секунду, будто на голову мне вылили ушат ледяной воды, что даже колени задрожали. И несмотря на полное безумие происходящего, дикая, выходящая за любые рамки обыденности мысль бешено тарабанила в виски. Это был не человек.

Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Сб 01 дек 2018 8:32

Иная раса

Такое маленькое и убогое существо, как человек, всегда боится неизвестного. Очень часто люди не готовы мириться с переменами, с открытиями, с правдой жизни. Мы стараемся, чтобы наша повседневность входила в рамки «нормальности», и любые «несогласованные с правительством» обстоятельства или причины зайти за пределы установленной границы выбивают из колеи. А когда эти причины становятся из ряда вон выходящими, совершенно неестественными и абсолютно фантастическими, волшебными, граничащими с помутнением рассудка, то задаёшься вопросом: ты в своём уме? Новизна всегда кажется чем-то страшным, и того, кто решится сделать первый шаг, провозгласят либо героем, либо сумасшедшим.

Ну, герой из меня, ясное дело, никудышный, но вот в своей адекватности я уже не так уверена, стоя напротив… Эм… мужика (пока так его назовём), просто огромного в размерах и с панцирем на спине. Я теперь была точно уверена, что это вряд ли щит такой.

В окнах соседних домов ещё горел свет, и поэтому силуэт мужика вырисовывался довольно чётко. Трудно было разглядеть детали, но в общих чертах даже просматривалось его лицо. Хотя, может, у меня уже галлюцинации. Порой мозг играет злые шутки с нашим восприятием и подсознанием, выбрасывая всякие фокусы, типа живого лысого Халка с маской Зорро. И тут я задумалась: неужели он считает, что если наденет повязку, его так никто не узнает?.. Хотя, о чём это я вообще?

Я стояла не шевелясь минуты две, и даже, как мне кажется, не дышала. Всё думала, сон это или реальность? Или просто действительно глюки такие? Что за мазь мне тётушка сунула? Не у соседних ли гангстеров случайно купила? А что, травка же реально снимает боль…

Из моего открытого рта (о боже, я, наверное, была похожа на полную идиотку) вышел какой-то хриплый сдавленный писк. Видимо, реакцией мозга на супергероя напротив был крик, но выдавить моё бедное израненное и уставшее тело смогло только кряхтение.

В голове все мысли перемешались. Рассудок пытался не потеряться, хватаясь за малоубедительные объяснения происходящего. Если рассуждать логически, чего я никогда не умела делать, супергерои — выдумка. Халка не существует, ведь тогда где его Чёрная Вдова и Железный Человек? Да и вообще, что за чушь верить в то, что какой-то безумный учёный вколол химическую хренотень и создал зелёного чудика из самого себя? Это самая нелепая и глупая мысль, которая могла бы прийти в голову более или менее здоровому человеку, коим я не являюсь, кстати говоря.

А что же он тогда такое? Может, неудачная операция? Или же сверхсекретные разработки правительства по созданию суперсолдата? Ну, это уже может быть похоже на правду, хотя, опять же, совсем не клеится в голове. А может, он инопланетянин? Почему-то эта идея тоже казалась вполне себе адекватной. Я никогда не верила в нечто подобное, а может, просто не задумывалась над этим, но всё же, почему бы и нет? Может, его корабль потерпел крушение, и теперь он вынужден скитаться по Земле, прятаться от людей, чтобы его не распотрошили на части, и творить добро в благодарность за возможность жить здесь… Вспомнилось, как в детстве я смотрела старый добрый сериал «Альф» с похожим сюжетом, про чудика с другой планеты, и сейчас мне показалось это вполне себе реальным.

Кажется, гуманоид презрительно фыркнул, видимо, смеясь над моей реакцией. Так, надо взять себя в руки. Ты же взрослая сильная женщина, Рокси! Не в твоих правилах впадать в панику. Но я просто не могла даже вообразить, осознать сейчас, что напротив меня стоит настоящий пришелец. Это просто… просто… страшно.

Да, это реально страшно. Я же не знаю, что у него на уме, к тому же он раза в два (если не больше) крупнее меня. Может, он совсем дикий, как индеец на’ви? Или собирает людей для своей коллекции? Или выкачивает из них кровь, как в Войне Миров? Меня передёрнуло от этой мысли. Бежать-то некуда. Теперь я окончательно поняла, насколько плачевно моё положение, стоя на крыше с больной ногой и до чёртиков боясь высоты. Даже если исключить наличие гуманоида-великана, мне самостоятельно всё равно не спуститься отсюда.

— Что, теперь уже не так хочется глазеть на меня? — усмехнулся НЛОшник.

Его голос меня будто оживил, и в голове сразу всплыли воспоминания о том злополучном вечере, когда он спас меня. Действительно, он же спас меня. Значит не желает мне зла. Тем более сейчас ему пришлось сбежать оттуда из-за меня и лишить очередных бандюг своей порции справедливости. В любом случае, я знаю, что он настроен неагрессивно. По крайней мере, пытаюсь внушить себе это.

Даже не знаю, что ему сказать. Может, изобразить из себя Спока и поприветствовать пришельца вулканским салютом? А вдруг он на своей планете какой-нибудь принц или генерал, и мне вообще следовало бы опуститься перед ним на колени или отплясывать реверансы? Ну это уже слишком, Рокси! Не впадай в крайности. Мы сейчас находимся на Земле, в Соединённых Штатах Америки, где царит демократия и толерантность. И нет здесь никаких царей, принцев и полководцев. Так что, следуя установленному порядку, я не собираюсь вешать на пришельца генеральские погоны, и в то же время обязана проявить должное уважение и гостеприимство. Ну он же типа беженец…

Никак не могла собрать себя в кучу. Хотелось сбежать, моё подсознание так и кричало об этом. Требовало найти безопасное место, а здесь мне некомфортно, небезопасно и очень страшно. Это даже уже больше не страх получить дыру в груди от лазерного пистолета (или что там у них?) или быть разорванной в клочья, а просто страх перед неизведанным. Какое-то внутреннее волнение и трепет. Очень странные чувства, которые мне не приходилось испытывать до этого. Может, если бы я была каким-нибудь безумным учёным, то визжала бы от восторга и благоговения перед существом иного происхождения, но как обычного среднестатистического землянина, меня окутывал только страх.

— Я… я просто… — прокашлялась в кулак. Что-то горло резко охрипло.

— Не ожидала такое увидеть? — насмешливо фыркнул пришелец.

Он слегка качнулся в мою сторону, и я инстинктивно отшатнулась от него, неуклюже сделав шаг назад больной ногой и переместив вес тела на неё. Лодыжка сразу заныла, и, не удержавшись на ногах, я упала прямо на пятую точку, но не проронила ни звука, словно подо мной оказался мягкий матрас, и всё время глядела на пришельца. Я просто онемела.

— Так и думал, — фыркнул здоровяк, и мне почему-то стало неудобно — его слова меня как будто пристыдили. В конце концов, это существо с другой планеты, возможно, выше нас по разуму и развитию, а я как дикарка пытаюсь выдавить из себя хриплый вопль о помощи, хотя получить мне её неоткуда. К тому же в последний раз это он спас меня.

Я упёрлась ладонями в шершавую поверхность крыши и выпучила глаза, глядя на здоровяка снизу вверх. Ситуация патовая. Бежать некуда, кричать нет смысла, да и место пришелец выбрал неподходящее. В детстве упала со спасательной вышки на пляже, и теперь не выношу высоту. Вот такая фобия. Поэтому мне тяжело жить на последнем этаже десятиэтажного здания, так как меня укачивает, когда смотрю в окно. В общем, если этот парень решил меня съесть, взять в плен, препарировать с целью изучения или же просто придушить, чтобы вдруг не растрепала другим о вторжении инопланетной расы на Землю, то ничего не поделаешь.

Гуманоид сделал шаг ко мне, заставляя меня нервно вздохнуть, и протянул руку. Хочет помочь мне встать или же предлагает сдаться самостоятельно и смиренно проследовать за ним на его летающую тарелку? Интеллигентный пришелец или межгалактический маньяк? Да, именно такие мысли сейчас меня мучили.

Я с опаской взглянула на его ладонь и, мама родная, увидела там всего три пальца! Он точно НЛОшник. В этом уже не может быть сомнений. Лысый, сильный и трёхпалый. В его ладони с лёгкостью поместилась бы моя пятка 38-го размера и ещё бы место осталось. А может, он ещё что умеет? Ну, мысли читать или стрелять лазерными лучами из глаз?.. Ладно, надо взять себя в руки и состроить вид приличной вменяемой землянки.

Это было странно, но я всё же решила протянуть руку ему в ответ. Мои пальцы судорожно дрожали, как ни пыталась я унять эту дрожь. Сначала с опаской слегка коснулась кончиками пальцев его кожи, но меня будто электричеством пробило, и я тут же отдёрнула руку. Пришелец усмехнулся, но продолжил терпеливо ждать, застыв в одной позе. Кажется, он просто забавлялся, глядя на дрожащую как осиновый лист землянку. Возможно, ему душу грело явное превосходство надо мной (ну, по крайней мере, физическое точно) или же что мой первобытный страх не удаётся скрыть и именно он причина этого страха. Я вновь, наберя побольше воздуха, вложила свою ладонь в его, уже более смело. Была не была!

Толстые пальцы несильно обхватили мою руку — видимо, он рассчитал свою силу, чтобы не раздавить кости хрупкого человечишки. Ну хоть для кого-то я стала Дюймовочкой. От этой мысли стало смешно, и я не смогла сдержать улыбки. Да, Рокси, ты худышка только для двухметровых пришельцев.

Попыталась встать, но больная нога снова неприятно жгла и уже трудно было опереться на неё. Видимо, своим неудачным падением я её вновь повредила.

— Болит? — задал неожиданный вопрос пришелец, кивая в сторону моей ноги. Значит, всё-таки прекрасно помнит тот день. А может, его разновидность (или как это назвать?) отличается необычайной памятью? Помнит все моменты своей жизни. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Да, — ответила я и не узнала свой голос. Охрипший и слишком низкий. Опять прокашлялась. — Вроде ничего серьёзного, но пока восстанавливаюсь.

Вот и начался наш «непринуждённый» разговор. Посмотрите на меня, я веду светскую беседу с гуманоидом. Ну кто бы мог подумать? И поверить?..

Он помог мне подняться на здоровую ногу. На больной я стоять не могла и просто упёрлась носком кроссовка в крышу. Несмотря на то, что трудно было сохранять равновесие, я всё же выпустила его холодную руку, приносящую мне дискомфорт, но постаралась сделать это более-менее тактично.

— Надеюсь, ты не собираешься кричать? — голос моего нового знакомого звучал весьма угрожающе. — И тем более болтать обо мне. Иначе…

Многозначительное молчание было красноречивее любых слов, и я нервно сглотнула. Ну кому я могу об этом сказать? В психушку не собираюсь и знаю наверняка, что мне никто не поверит. Единственное, чего я теперь опасалась, так это того, что гуманоид посчитает меня занозой у себя в заднице и на всякий случай захочет прикончить мелкую букашку Рокси, которая встала у него на пути и узнала о страшной тайне Вселенной.

— Да я не собиралась болтать. — Может, удастся внушить ему доверие своим «красноречием»? — Вы спасли мне жизнь, и я теперь у вас в долгу, так что ваш секрет унесу с собой в могилу. — Блин, вырвалось как-то невпопад. Хоть бы он не рассчитал мои слова призывом к действию. — Да и вряд ли мне кто-то поверит…

— Это точно, — довольно согласился пришелец. Надеюсь, я была достаточно убедительна, чтобы сохранить себе жизнь. Я испытывала невероятный внутренний трепет перед этим существом, и это даже не то чувство, когда перед глазами дуло пистолета и ты понимаешь, что нужно быть тихой и покорной, чтобы пуля не прилетела тебе в лоб. Это было нечто другое. Любопытство вперемешку с инстинктом самосохранения. Когда адреналин в крови начал снижаться, ко мне вернулась способность мыслить здраво. В голове уже набрасывался список вопросов к пришельцу, но первый из них волновал больше всего: он не радиоактивный? А то вдруг в нём кишат межпланетные вирусы и бактерии, от которых у нас нет иммунитета. И теперь я тоже в риске заражения. Но с другой стороны, уже ничего не поделаешь. Если вирус поселился во мне, то его уже никак оттуда не изъять.

Теперь я разглядывала его совершенно по-иному. Когда страх не застилал глаза, то мир казался более спокойным. И даже гуманоид напротив меня.

Кожа у существа грубая и твёрдая, совсем не похожа на человеческую. Больше смахивает на крокодилью, хотя мне никогда не приходилось трогать крокодила. Тыльная сторона ладони была гладкой и даже приятной на ощупь, хоть и холодной. Видимо, кровеносная система у них отличается от нашей. Наверное, на их планете холоднее, чем на Земле. Сложно было рассмотреть при отсутствии хорошего источника света, но кажется, на нём надеты только штаны. Это логично, ведь как натянуть футболку на такую каменную горбатую спину? На нём снова была повязка — концы развевались на ветру при сильных порывах. И зачем она ему? Это вместо боевого окраса?

Пришелец не шевелился и ничего не говорил, но я кожей чувствовала его усмехающийся взгляд. Видимо, ему самому интересно посмотреть на реакцию других людей на него. Хотя я не думаю, что являюсь единственным человеком, который его видел. В конце концов, он же тут наводит общественный порядок, наказывает преступников. Они должны были его видеть. Но уверена, что все как один убегали в страхе от невиданного существа, а потом убеждали себя в том, что всё это привиделось и надо уменьшать количество скуренных косячков. А вдруг я первая землянка, заговорившая с ним? Первый контакт с инопланетной расой. Где репортёры? Где журналисты? Это моя минута славы!

Ох, видать, всё-таки поехала у меня крыша от таких серьёзных стрессов.

Пришелец сделал шаг вперёд, и я нервно дёрнулась от неожиданности.

— Боишься? — весёлым голосом спросил он. Скучно, видимо, ему в одиночестве (хотя теорию о неудачном приземлении космолёта с одним пришельцем я сама придумала и стала в неё свято верить). Может, поэтому он такой весёлый сейчас? Хотя я сужу о нём с человеческой точки зрения. Очевидно, что пришелец совершенно иной культуры, и то, что считается вежливым у нас, может расцениваться весьма грубо у них.

Я выпрямилась и прочистила горло. Рокси, сейчас ты представляешь всё человечество в своём лице, так что не упади в грязь перед этим чудиком. В любом случае, технологии у них получше наших, раз он прилетел сюда. Мы до луны-то еле добрались, не то чтобы уже искать братьев по разуму. А значит, их цивилизация превосходит земную. А где прогресс, там должны быть разум и логика, а не дикий инстинкт.

— Нет, — соврала я. — Просто… хм… Мне впервые приходится встречаться с представителем… эм… иной расы.

Или слово «раса» ему не подходит? Я в биологии не сильна, говорю, что в голову приходит. А с другой стороны, он не чёрный, не белый, не азиат. Так что «иная раса» в самый раз.

Послышался сдавленный смешок. Если я ещё жива, а этот парень ещё здесь, то либо я продлеваю себе жизнь своим наигранным бесстрашием, либо он действительно не собирался ничего со мной делать даже после того, как я узнала, кто он есть, и просто пытается избавиться от скуки, немного издеваясь над моими нервами. Да и вполне вероятно, что ему самому интересно говорить со мной и следить за моей реакцией. Наверняка он не общался с людьми слишком много и слишком долго. И что, мне теперь его другом назваться?

— А ты чего шатаешься по этому району в такое время? Мало было того раза? Или экстрима не хватает?

Логичный вопрос. Ну, а что мне ответить? Рокси — это Рокси. Она вся в этом непостоянстве и нелогичности. И жизнь её — полный сумбур.

— Здесь моя тётя живет, — надеюсь, он не отправится на её поиски, чтобы окончательно следы замести, — поэтому приходится периодически сюда заглядывать.

Я слышала, как шумно он дышал, словно дракон, выпуская воздух крупными короткими выдохами и набирая обратно полной грудью. Наша милая беседа закончилась, и что будет дальше, оставалось большой загадкой для меня. Мне было, безусловно, интересно узнать, кто он такой и с какой планеты, но я не стала спрашивать. Почему-то подумала, что такие вопросы могут его разозлить. Единственное, чего мне хотелось — это смыться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Сесть на поезд и укатить в свой тихий райончик, где нет наркоторговцев за углом и где не скачут гуманоиды по крышам. Но для этого нужно спуститься вниз…

— Кажется, те парни уже ушли. — Должны были, хотя я потеряла счёт времени здесь. — Может, спустимся вниз?..

Я старалась говорить смиренно и мягко, прося пришельца вернуть меня туда, откуда взял. Самой-то мне отсюда не выбраться. Странно, но, кажется, он пожал плечами.

— Последний автобус уже ушёл. — Ах да, я наверняка уже его пропустила. Дело плохо. — Как ты до дома доберёшься? Нечего было геройствовать по ночам.

Странно, вроде ему действительно было интересно узнать ответ, а вроде он упрекнул меня. Или же это стёб такой? Да, определённо странный парень. Сочувствует и ругает одновременно. Но с другой сторон, я размышляю по-человечески. А сейчас это вообще не в тему.

— Попробую заказать такси до станции метро. — Зачем я ему это объясняю?

— Думаешь, сюда ездят такси? — Этот парень явно насмехается надо мной, тоном голоса подчёркивая всю глупость моего высказывания. Видимо, решил поиздеваться. Считает себя выше меня. Хотя, в чём-то он прав — меня сгубило любопытство, а ведь если бы я осталась дожидаться автобуса, то не встретила бы его. И может, даже к лучшему. Сейчас и не знаю, что лучше: оставаться в неведении или же утолять своё любопытство любыми путями, и неважно, каким будет исход.

— Ладно, — не дожидаясь моего ответа, снова заговорил здоровяк. — Здесь до станции недалеко.

Не спрашивая моего разрешения, он быстро подошёл и снова схватил меня и перекинул через плечо. Я и оглянуться не успела, как крыша перед глазами замелькала, как от сильных быстрых прыжков приходилось биться о твёрдый панцирь, как под его ногами не оказалось опоры… Я видела под нами землю — так далеко, — плохо освещённый тротуар и жёлтые окна домов. Перед глазами всё поплыло. Мне стало плохо, воздуха не хватало, хотя ветер задул с такой силой, что в ушах звенело. Я чувствовала, что падаю, несмотря на то, что огромные руки пришельца обхватили моё слабое тело, как тиски. Нет, я падала. Прямо туда, на сырой асфальт, цепляясь за выступы оконных рам, за провода между столбами. Я падала туда и разбивалась… И опять под нами крыша, опора. И опять встряска. А мне даже не удаётся ухватиться за его скользкий круглый панцирь. Слишком большой, не обхватить. И снова дыра между нами и землёй. И я уже не выдержала — закричала во всё горло. Я видела, видела, как падаю, видела перед глазами бетонный бордюр и чувствовала, как сила гравитации тянет меня вниз и я соскальзываю из его рук, и я лечу… Картинка переворачивалась в голове, жёлтые окна превратились в единую гирлянду света. Кто может знать, что такое страх, если никогда не страдал фобиями? Когда твоё тело не задыхалось от нехватки воздуха, в то время как его было предостаточно? Когда не билось в конвульсиях, не дрожали конечности, не холодело внутри? Когда нет ничего, кроме страха? Он теперь — всё, и ты есть он.

Меня почти вырвало, но на моё удивление, здоровяк остановился и резко скинул меня с плеча, морщась, будто я была тараканом, а я почти упала, но упёрлась спиной в дымовую кирпичную трубу.

— Ты чего так разоралась? — гаркнул он. — Я чуть не оглох!

Мне было плохо, голова кругом. Слишком много встрясок за этот день. Встреча с инопланетянином, который меня отчитывает сейчас, полёты над землёй, а здесь падать не близко. Нога ныла от боли, ко всему прочему. Желудок скрутило, и меня вывернуло. Хорошо, что успела отвернуться от гуманоида, а то как-то неудобно. Хотя, мне уже было всё равно, я просто хотела покоя, чтобы он исчез, чтобы все исчезли. А потом проснуться наутро и принять всё за странный сон.

Я слышала, как он подошёл ко мне и как-то неловко переминался. Да уж, зрелище не самое приятное — смотреть, как кого-то тошнит.

— Тебе плохо? — голос казался более сдавленным и приглушённым, словно ему неудобно было спрашивать. Но мне было плевать. Я была злая, была на грани срыва, я летала на высоте пятиэтажного здания, и я терплю насмешки этого, мать его, космического крокодила! Меня встряхнуло, меня вывернуло и у меня преждевременный ПМС!

— Как видишь, — рявкнула я, и плевать хотела на всю эту хренотень с земным гостеприимством. Пусть валит на свой Юпитер, нечего людей пугать! Заводиться с полоборота — это у меня от тетушки, но я уже так давно не выходила из себя, что даже самой страшно стало. Зато хороший выплеск всего негатива и стресса. Ой, зря этот гуманоид со мной встретился. Теперь он будет думать, что все мы чокнутые. — Благодаря тебе.

— Что я сделал? — по тону голоса было слышно, что он искренне не понимал, в чём дело. — Хотел оказать услугу, вот и всего. Ты вообще меня благодарить должна.

— Услугу? Да я чуть не разбилась! Почти вылетела у тебя из рук. А если я действительно соскользнула бы? Вот тогда и была бы тебе благодарность, самая настоящая — соскребать мои мозги с асфальта. Ты даже не спросил разрешения! Нельзя хватать человека, укладывать себе на плечо и тащить его непонятно куда! И тем более летать с ним по городу. Здесь так не принято, ясно тебе? Или на твоей Альфе-Центавре не учили хорошим манерам?

Пришелец опять усмехнулся. Он явно издевается надо мной. А мне уже стало плевать, если я ошиблась на его счёт и меня ждёт долгая и мучительная смерть. Я бы врезала ему, да вот только сил нет. Опять адреналин в крови подскочил. Надо успокоиться, Рокси. Ты же знаешь, что после таких взрывов тебе становится стыдно. В конце концов, он тебя спас, причём уже дважды, и сейчас не хотел зла. Просто надо успокоиться, просто сосчитай до десяти.

Раз. Моя голова готова расколоться на части от гнева. Это парень сорвал чеку, и теперь его ждёт взрыв.

Два. Кровь закипает в венах. Пришлось сжать кулаки так, что ногти царапали кожу. Наверное, я смотрюсь очень смешно сейчас, хотя теперь пришелец выглядит более потерянно.

Три. Глубокий вдох и выдох. Это бывает. Это просто приступ страха из-за высоты. Стало воздуха не хватать, трудно сделать вдох, но это всё потому что…

Четыре. Истерика. Только не это. Не сейчас. Иначе это будет совсем странно. А перед глазами всё ещё мелькают высокие промежутки домов и далёкий фонарь на углу.

Пять. Вздох облегчения. Кажется, мой гнев вышел с первой слезой, скатившейся по щеке. Надеюсь, гуманоид этого не заметил. Я не плакса, это просто гормональный сбой.

Шесть. Не надо было на него так срываться. Вот теперь, Рокси, тебе стыдно. Перед человек… эм… этим инопланетянином, который вовсе и не злобным оказался.

Семь. Голова кружится. Кажется, мне плохо опять. Тело обмякло, я почти падаю, но сильные руки хватают меня, уберегая от падения.

На восьмой счёт меня снова вырвало, и я обессиленно повисла на руке пришельца. Умом я понимала, что нужно встать и не стоит вообще приближаться к нему так близко, но ничего не могла поделать. Моё тело меня не слушалось, словно из него вышли все силы, и теперь я стала тряпичной куклой. Как кролик Энерджайзер, из которого батарейки вытащили. Если он задумал что-то, то сейчас самое время. Я не буду сопротивляться. Я слишком слаба. Но почему-то было спокойно, совершенно никакой тревоги. Я чувствовала себя в безопасности. А может, просто забила на всё, нет сил предпринимать какие-либо действия. И моё тело стало невесомым, плывущим куда-то далеко отсюда, порхающим в воздухе. Луна яркой точкой выглянула из-за туч, бросая на меня холодный свет, и я закрыла глаза. И провалилась в небытие.

Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Пн 11 фев 2019 20:58

Неудачница

Людишки такие жалкие и мелочные существа. Живут себе в своих многомиллионных «муравейниках» и не видят дальше своего носа ровным счётом ничего. Мы уже не способны восхищаться красотой ночного неба — его и не видно над большими городами. Мы не заглядываем в далёкое будущее, не мечтаем преодолеть земную орбиту и покорить космос. Мы живём одним днём, и там, где были мы, остаётся лишь выжженная земля. Отсталые и жалкие. Никчёмный народ, засоряющий Вселенную одним своим существованием.

Я никогда не думала, что смогу летать. Что когда-нибудь у меня вырастут крылья или же моё тело перестанет подчиняться законам физики и, вопреки гравитации, вспорхнёт над домами. Вокруг мелькают крыши домов, светящиеся окна превратились в разноцветный калейдоскоп красок на фоне темноты ночи. И я кружу вокруг них и не чувствую страха. Только умиротворение и спокойствие. Слышу напряжённое дыхание где-то рядом, рваное и отрывистое. Слишком быстрое. И ветер укутывает меня своими вихрами, играясь и путаясь в прядях волос. Я больше не боюсь…

Писклявый звук будильника прогремел на всю квартиру, настойчиво требуя проснуться и отключить его. Я вскочила на кровати чисто автоматически, как робот, выполняющий одну и ту же задачу каждое утро. Моя привычная утренняя рутина, даже количество шагов от спальни до ванной отсчитано.

Отключила будильник и рухнула обратно на подушки. Расслабляться нельзя, иначе есть риск вновь провалиться в сонную негу, а мне нужно быть на работе через сорок минут. Кофейня открывается в пять — час пик для буднего дня. Так что нужно как следует подготовиться ко всё сметающей на своём пути толпе. Но я не могла пошевелиться — всё тело ужасно ныло и болело, словно я вчера вагоны разгружала. Особенно пекло в районе пресса, и руки, как плети, совершенно потеряли силу. Каким-то чудом я заставила себя подняться и на полусогнутых ногах прошуршать до ванной комнаты.

Отражение в зеркале меня пугает: тёмные круги под глазами, волосы как воронье гнездо, какой-то жёлтый цвет лица. Неприятный привкус во рту — меня рвало? Ладно, времени не много, нужно быстрее приниматься за дело. Чисто на автомате тянусь за зубной щёткой и пастой и с закрытыми глазами чищу зубы. Голова так болела, что была готова взорваться и забрызгать мозгами белый кафель. Трудно вдохнуть, будто кто-то положил мне гирю на грудь, в висках пульсировало. Вроде я вчера не пила…

А что вообще вчера было? Даже не помню, как добралась до дома, — видимо, так устала, что всё забыла. Ещё, плюс, во мне столько обезболивающих таблеток, что тест на наркотики мне точно не пройти. От такой лошадиной дозы меня и вштырило не по-детски, а ещё и тетя мазь какую-то вчера мне втирала. Это народная медицина нас точно со свету сживёт.

Но какой же странный сон мне снился. Полёты над городом. Даже смешно. Я вроде уже не маленькая девочка, мой рост остановился ещё в пятнадцать лет, а до сих пор во сне летаю. И чудики какие-то инопланетные бегали, такие малюсенькие, лысенькие. Ох Рокси, ты сошла с ума.

Набираю в ладони воду, чтобы умыться, и вижу на них красные ссадины. Странно, вроде вчера не падала, откуда это? Стало ужасно стыдно. Я почему-то подумала, что от лекарств настолько потеряла рассудок, что даже не помню, где упала. А вдруг взаправду. Я как после запоя, хоть ты тресни, но вспомнить не могу. Да и некогда сейчас, надо бежать.

Лодыжка сегодня ныла нещадно, будто я вчера лебединое озеро всю ночь отплясывала. Такая резкая боль, хотя мне казалось, что я иду на поправку. Придётся доставать мой фиксирующий сапог, иначе с такой ногой на работе долго не протянешь. Привычная доза таблеток дала облегчение и опять ввергла меня в полукоматозное состояние. Главное продержаться до обеда, а там новая смена, а в балетной школе хоть передохнуть можно. И как хорошо, что я повредила ногу, а не руку.

Излюбленное место для раннего завтрака как всегда наполнено людьми, ожидающими свою порцию ежедневного наркотика — кофе. Без него нельзя продержаться, если хочешь быть продуктивным и энергичным. Это наш допинг, стимулятор для поддержания внутреннего аккумулятора. Пока батарея не сдохла, шестерёнка всемирной системы отлаженно работает, а чтобы так продолжалось как можно дольше, подпитывает себя энергетиком изнутри. Мой жизненный минимум — две кружки в день, без сливок и сахара (я же вроде как на диете). Иначе мне неоткуда черпать силы.

Рабочее время пролетело быстро, благодаря лекарствам боль утихла, а мой фиксирующий сапог помогал сохранять равновесие. На одну чашку кофе даётся ровно две минуты — время работы кофемашины и плюс если клиент предпочитает латте или, ещё хуже, карамельное макиато. И вопрос дня: сколько я сварила чашек кофе, если с пяти до одиннадцати утра ни разу не присела?

Занятия в балетной школе уже начались, но проходя испытательный срок, я работаю там только со второй половины дня. Поэтому у меня есть время на обед и даже на короткий сон. Удобно, что кофейня находится недалеко от моего дома, всего десять минут ходьбы, и пусть я ковыляю, как пират с деревянной ногой, но могу сэкономить на проезде.

Когда я немного отдышалась от насыщенного утра, у меня наконец появилась возможность принять свою дозу кофеина. Рабочая суета не дала возможности обдумать мой вчерашний путь домой и задуматься хоть над чем-то кроме кофеварения. Усевшись за столик в уже полупустом кафе, с нескрываемым удовольствием вдыхаю терпкий насыщенный аромат, и словно сама жизнь входит в мои лёгкие, даруя временное облегчение и возможность закрыться от насущного мира.

Когда мысли понемногу стали приходить в норму, я вдруг вспомнила, что не позвонила тёте и не сообщила, что благополучно добралась до дома. В принципе, я вообще не помню, как добралась, и это безусловно пугало. С таблетками явно нужно заканчивать, но как странно — нога не проходит, а напротив, болит с каждым днём всё сильнее. И не помогают уже массажи и процедуры, и к врачу мне пока что не попасть на приём — не хочу прибавлять к своему огромному счёту лишние суммы.

Я усиленно массировала виски, заставляя вникнуть в события прошлого вечера. Помню, что пошла до остановки и, кажется, вызвала полицию. Чем глубже я погружалась, тем сильнее болела голова. Я боялась засветить себя телефоном. Телефон. Позвонить тёте. Ох, она меня убьёт за это.

Быстро порыскав по карманам, я поняла, что телефона при мне не было. Главный аксессуар современного поколения исчез, и эта ситуация вгоняла меня в стресс. Неужели потеряла? Когда же? Вчера на остановке? Может, дома забыла? Да, верно. Скорее всего, засуетилась утром и полусонная даже не проверила. Только странно, что вчера тётя сама мне не звонила. Или же меня настолько вырубило, что я даже не слышала звонка?

Добравшись до дома так быстро, как только позволяло моё состояние, я начала искать в каждом углу свой мобильник, но его нигде не было. Неудачи и огорчения в последнее время преследуют меня, выстроившись в линию и поочередно ударяя по моей бедной больной голове. Какая-то чёрная полоса. Сначала нападение, травма ноги, счёт из больницы. А теперь ещё и потеря телефона. Ты абсолютная неудачница, Рокси, уже надо это понять и принять.

Будучи целеустремлённым человеком, я ставлю перед собой грандиозный план выживания в этом мире, словно хочу сорвать звезду с неба. Но эти цели настолько для меня нереальны, настолько высоки, что осознавая это, хочется выть от собственной никчемности. Сначала мои грёзы о балете… Но кого я обманывала? И до сих пор обманываю. Мне никогда не осилить это. С каждым годом я становлюсь всё старше, а бёдра всё шире. Пытаюсь загнать себя бесконечными диетами, в глубине душе лелея надежду об идеальной фигуре и обхвату груди в девяносто сантиметров, но всё это пустое. Лишняя трата моего времени и сил. Мне не покорить эту вершину никогда.

Видимо, где-то в подсознании я понимала всю тщетность своих стараний, раз всё-таки решила поступать в колледж. Казалось, что это более достижимая цель, и так бы оно и было, если поднапрячься как следует. Но когда на плечи лёг долг в виде медицинского счета, то и здесь мои надежды пусть и не рухнули, но пошатнулись. Теперь мне год работать в холостую, без откладывания денег, чтобы только оплатить суточное пребывание в больнице. И ещё неизвестно, что вообще выйдет с моей травмой. Чует моё сердце, что всё будет плохо.

Теперь я и без телефона осталась. Кажется, это было последней каплей в переполненной чаше моего терпения, и, откинувшись на кровати, я захныкала в голос, как малое дитя. Мне плохо, мне больно, мне страшно смотреть в будущее и я просто дико устала. Наверное, эту ношу мне не вынести…

Нащупав руками лоскут ткани на покрывале, я приняла его за платок (хотя откуда он здесь?) и высморкалась в него. Жизнь — боль, и нет никакого желания существовать в этой вечной борьбе. В конце концов, я слабая ранимая женщина, а не ломовая лошадь!

Немного успокоившись и перестав уже заливать одеяло крокодильими слезами, я открыла глаза. В руках у меня оказался не платок, а повязка. Повязка ночного Зорро. Уже выстиранная (и мною же только что испачканная), зашитая в некоторых местах. И вглядываясь в две больших дыры под глаза, я словно видела сквозь них два пытливо смотрящих на меня глаза, в которых мелькают искорки усмешки. Я будто видела его…

От накатившего волнения резко поднялась на кровати. Вчерашние события калейдоскопом проносились в голове. Полёты над городом — не сон. Моя ноющая лодыжка — не сон. Там на крыше был огромный здоровый пришелец. Я помню его. Тогда он ещё смеялся надо мной. О боже, боже! Это невозможно уместить в голове. У меня задрожали колени, и пришлось насильно прижимать их руками. Я видела пришельца. Настоящего пришельца! Из космоса. С другой планеты. Трёхпалого, горбатого и слегка грубоватого.

Нет-нет, Рокси. О чём ты вообще говоришь? Это же бред. Разве пришельцы существуют? Ты же никогда в это не верила. Это просто был сон. Или же галлюцинации от тётушкиной мази. Или я просто схожу с ума?

Но это кажется реальным. Настолько реальным, что я будто до сих пор слышу усмешку в свой адрес, чувствую его холодные руки, его странную на ощупь кожу… Это невозможно уместить в голове, и моё подсознание закрывает это событие, пытается логически объяснить ситуацию, накидывая более здравые аргументы. Да о каких аргументах может идти речь? Я же видела его. Пришельца с другой планеты. От только что прошедшей истерики по поводу своего бренного существования и от попыток принять факт того, что вчера со мной произошло, на меня накатил истерический смех. Я в последнее время всё чаще стала смахивать на сумасшедшую. То реву, то смеюсь, — хотя прежде была уравновешенным человеком, — то вижу всяких чудиков…

Мои безумные размышления прервал громкий стук в дверь. Кто-то слишком настырный решил наведаться ко мне — стены дрожали от такой напористости. Очень редко у меня гостили люди, иногда забегали подружки, тётя и родители были несколько раз. Неожиданный приход гостя меня насторожил, и на всякий случай я достала из чулана биту. Видимо, у меня уже паранойя.

— Кто там?

— Это полиция, — раздался уверенный громкий голос за дверью. Я посмотрела в глазок и увидела двух мужчин в форме, но открывать всё равно побоялась. Я никого не вызывала, вряд ли это сделали соседи. Ну если только никого в доме не убили или не обокрали.

— Что вы хотели? — не спешу открывать и не обязана это делать. Если хотят что-то спросить, то могут поговорить со мной и через закрытую дверь.

— Мисс Роксана Уокер? — поинтересовался один из офицеров, приближаясь к глазку, видимо, чтобы я могла его лучше разглядеть. Но если вдруг это бандиты, то отвечать на такой вопрос не стоит. Что-то у меня какая-то мания преследования в последнее время.

— Рокси! — прогремел душераздирающий писк по всему коридору. Внаглую растолкав двух бравых полицейских, во всей красе на первом плане появилась моя драгоценная тётушка. О нет…

Скрип двери утонул в диких воплях моей ненаглядной родственницы, которая тут же схватила меня в свои объятья, чуть ли не рыдая на моей груди. Но я знала, что прилив нежности у неё кратковременный, и спустя минуту истерики и оханий меня испепелял лютой злобой острый взгляд чёрных глаз. Неужели она подняла на уши всю полицию? Заставила офицеров привезти её сюда, используя их как такси… Ох, на это способна только тётя Бонита.

Я невольно попятилась назад, следуя своему инстинкту самосохранения, и даже двое здоровых полицейских испуганно отшатнулись, когда моя тётя начала буквально орать на меня, чуть ли не замахиваясь сумкой. Эмоции шли через край. В эту минуту стало страшно — в гневе эта женщина само воплощение войны. Но с другой стороны, мне было стыдно из-за того, что заставила бедную пожилую родственницу так страдать.

— У меня чуть сердце не остановилось! — Бонита схватилась за свой жёлтый пиджак на груди и сжала его, словно пыталась тем самым вырвать своё сердце из тела и продемонстрировать его мне.

— Я всё могу объяснить, тётя, — мои попытки её успокоить были тщетными. Это всё равно что тушить пожар, черпая воду ложкой. — Я просто потеряла телефон, поэтому не могла позвонить.

— Да я чуть не померла за эту ночь! Думала, что ты забыла, что хоть утром позвонишь. А ты даже трубку не брала! Со свету решила меня сжить? Как это называется?

Видимо, мои жалкие попытки объяснить причину были пропущены мимо ушей. И всё-таки она замахнулась и дала мне своей маленькой сумкой пару раз по заднице. Было больно, когда железная пряжка хлёстко ударила по моему больному телу.

— Тётя, успокойся! — отбивалась я как могла. — Это уже рукоприкладство. Ты забыла, что я ранена?

— Ранена она, — ставя руки в боки и выпячивая грудь, передразнила Бонита. — Думаешь, это помешает мне выбить из тебя всю дурь? Чтобы знала в следующий раз.

Я жалобно взглянула на полицейских, намекая, что их помощь не помешала бы. Двое офицеров переглянулись. Уверена, что Бонита заставила их переться из другого конца города, вместо того, чтобы сообщить своим коллегам, патрулировавшим этот район. Кажется, им даже было забавно от всей этой ситуации — на лицах читалась ирония. Моя тётя обладает таким даром убеждения, что ей бы баллотироваться в президенты.

— Прошу вас, успокойтесь, — наконец заговорил один из офицеров, пройдя вглубь квартиры. — С вашей племянницей всё в порядке, как видите.

— Скажите, мисс Уокер, — обратился второй. — Вчера вечером где вы были?

Я задумалась. Где же я была? Скакала по крышам в обнимку с инопланетным существом. Мой разум отчаялся вытеснять эту мысль из головы, и когда я окончательно убедилась в правдивости своих видений, то невольно вздрогнула от ужаса. Интересно, а кому-то кроме меня известно о вторжении пришельца на нашу территорию? Но проверять лучше не стоит, иначе меня упекут в психушку.

— Вчера вы звонили в полицию, — пояснил свой предыдущий вопрос офицер, видя, что я замешкалась с ответом.

— Да, я видела несколько людей, пока ждала автобус. Кажется, они убегали. И я подумала, что вдруг они напали на кого-то, — с каждым произнесённым мной словом тётя нервно охала.

— И что было дальше?

Что дальше? Встреча, которая поделила мою жизнь на две части, открыла какие-то неведомые доселе истины о том, что мы не одни. Учёные задаются этим вопросом уже множество лет, по сантиметрам изучая Вселенную, а я нашла ответ вчера, в тёмном вонючем переулке рядом с мусорными контейнерами. Но могу ли я заявить об этом? Едва ли. Хотя, если уж мне удалось встретиться с ним, то вполне вероятно, что и другие смогут, если зададутся целью. Но стоит ли? Что сделают с представителем иной расы люди, которые так долго этого искали? Изучат его интеллект, заставят отвечать на глупые вопросы, потребуют выложить всё про свой родной дом. А он не будет отвечать. Я уверена, что нет. Его эмоциональность слишком агрессивна. Люди боятся нового, люди не в силах принять это. Усыпят и расчленят для изучения внутреннего строения, а затем сделают чучело. Вот и всё. Вот и всё…

К тому же он угрожал мне. Ну я же не самоубийца, чтобы идти наперекор его просьбе.

— Мисс? — мужской голос вытащил меня из моих раздумий, намекая, что моё молчание уж слишком затянулось и это становится подозрительным.

— А, эм… Я хотела дождаться полиции, но мой автобус уже приехал. Он был последний по расписанию. — Полицейский скептически прищурил глаза. Я никогда не умела врать в лицо.

— Что у вас с ногой? — спросил другой коп и получил недовольный взгляд от тёти.

— Я же всю дорогу вам твердила, что на неё напали месяц назад, — качая головой, ответила за меня Бонита. — И это называется полицейские! Не слушали показания главного свидетеля.

Копы снова переглянулись, недовольно поджав губы, но говорить ничего не стали. Они будто чувствовали, что от этого станет только хуже для них же самих. То, что с моей тётей спорить бесполезно, и так ясно. Но вот ещё одна причина им заткнуться — они оба белые. Любой косой взгляд в нашу сторону или же неловкое слово приведёт их прямиком в суд. По статье о дискриминации не то что с нынешней работы вылетишь, а больше нигде работать не сможешь, кроме как жарить картошку в Макдональсе или же промывать канализационные трубы. А с тётей Бонитой шутки плохи. Кроме всех её «обаятельных» качеств и яркого темперамента она ещё и ко всему большая сказочница и любитель всё преувеличить. Я сама её жутко боюсь иной раз…

— Где ваш телефон? — снова обратился ко мне коп.

— Я не знаю. Наверное, потеряла. Только сегодня обнаружила пропажу, после работы.

Честно говоря, я не совсем понимала, для чего все эти вопросы. Я не собиралась подавать заявление о краже, так как была уверена, что выронила телефон, пока летала с крыши на крышу. Да и все убедились уже, что со мной всё хорошо, а значит, нет повода для таких допросов.

— Зачем вы спрашиваете? — поинтересовалась я, неловко переминаясь со здоровой ноги на больную.

— Вчера действительно было совершено преступление, — ответил второй. — Но пострадавший утверждает, что грабителей спугнул огромный двухметровый монстр, который намеревался убить их.

У меня кровь в жилах застыла от этих слов. После нашего недолгого знакомства я уже поняла, что никаких дурных мыслей пришелец не имеет против людей. И даже не знаю, в чём причина моей реакции: или я поверила словам очевидца и сама висела на волосок от смерти, или же мне стало страшно за гуманоида, которому я обязана своей жизнью и который вынужден скрываться от людей. И это совершенно не удивляет. Я бы и сама спряталась от них куда подальше. Ничего кроме негатива от людей не исходит.

— Вам что-то известно об этом? — спросил другой, видя моё напряжение и изменение поведения. Я чувствовала себя словно под микроскопом, словно тысячи глаз сейчас были устремлены только на меня. Никак не могла избавиться от желания тереть ладони, чувствуя, как лицо заливается краской.

Заливистый смех тёти разрядил напряжение. Она даже нагнулась и пару раз шлёпнула себя по коленке, театрально закатываясь в истерике.

— Вы серьёзно ему поверили? — задыхаясь от смеха, говорила Бонита. — Монстр. Ой, я не могу! Да в нашем районе травка продаётся на каждом углу, — она с трудом подавила новый прилив веселья и демонстративно ткнула пальцем в сторону полицейских. — И вот на кого ушли мои налоги. Вы что, по «Полицейской Академии»* обучение проходили?

— Мэм, следите за словами, — осмелился сделать замечание один из копов, и получил бы в ответ ещё пару ласковых, если бы я вовремя не остановила тётю.

— Я ничего такого не видела, — не думаю, что они ждали другого ответа. После выступления Бониты у них явно не было желания продолжать беседу, и мне полегчало от этого. Полицейских вполне удовлетворил мой ответ, или может, они не хотели вникать в это, понимая, что все это и так походе на бред и допрос всего лишь формальность.

После короткого прощания копы поспешили удалиться, оставляя нас с тётей наедине.

— Вот, держи пока это, — засунув мне в карман свой старенький мобильник, сказала Бонита. — Будешь звонить мне на домашний. Да, и родителям позвони, а то они уже собираются сюда ехать.

— Тётя, ты что, уже им сообщила? — я просто была в шоке и в ужасе. Зная, как чувствительна мама к подобным ситуациям, мне было страшно даже подумать, что им пришлось там пережить. Да ещё и с учётом того, что информация поступила именно от этой безумной женщины.

Но ответа я так и не дождалась, так как моя родственница побежала догонять тех копов, требуя отвезти её обратно домой. Закрыв дверь, я села на кровать и судорожно набрала номер родителей, надеясь, что они ещё не ринулись на мои поиски. Час от часу не легче.

В комнате было неуютно холодно (или, может, это от нервов?), и я подошла к балконной двери, чтобы закрыть её, удивляясь, почему она вообще открыта. В телефонной трубке были слышны одни гудки, раздражающие и слишком долгие. Я захлопнула раздвижную балконную дверь, но щелчка не услышала, и это показалось странным. Взявшись за ручку, повторила действие и обнаружила, что защёлка была сломана. Будто кто-то насильно вырвал её, открывая дверь. И тут я вспомнила, как отрубилась после того, как меня стошнило прямо на гуманоида. Неужели он принёс меня домой?.. И сломал мою дверь.

— Алло, Рокси! — послышался тревожный голос мамы на том конце провода.

<center>***</center>

Вернувшись с работы, я была сама не своя. После отыгранных всех нужных партий на автомате, мне не было смысла задерживаться там. Каждая минута, проведённая в окружении этих спичек-танцовщиц, убивала меня. Я устроилась на эту работу по нескольким причинам. Во-первых, хорошо платят. Во-вторых, не нужно напрягаться физически. А в-третьих, (что я считала самым главным) это приближение к моей мечте. Но чем больше времени я там провожу, тем сильнее осознаю всю безнадёжность моей ситуации.

Жизнь закрутилась вокруг меня, заиграла каким-то неведомыми доселе красками. Я тону в этом безумном вихре событий, и нет никого, кто мог протянуть мне руку помощи.

Но сейчас меня занимал только один вопрос: увижу ли его снова? Мне было жутко интересно узнать, кто он такой, откуда и сколько ещё таких неизведанных нами миров существует. Как ему живётся здесь? Как давно он прибыл на Землю? Одиноко ли ему?.. Наверняка одиноко. И не с кем поговорить. Излить душу. И зачем он решил бороться с преступностью? И почему не оставил меня на той крыше, а решился открыться? Странный он, этот пришелец.

Тёмная полупустая квартира освещалась тусклым светом луны. Как ни странно, сегодня выдалась на редкость безоблачная погода, хотя всю неделю обещали дождь. Из-за всех прошедших событий на меня накатила ужасная усталость, и я села, положив голову на стол, закрыла глаза, снова представляя пришельца перед собой. Интересно, увижу ли я тебя снова? Где мне тебя отыскать?..

Из полудремы меня вывела раздражающая вибрация телефона, но, проверив в руке тётушкин мобильник, я поняла, что это звонил не он. А к галлюцинациям быстро привыкаешь... Оглядевшись вокруг, я увидела горящий экран телефона, лежавший на подоконнике рядом с приоткрытым окном. Подойдя ближе, полностью убедилась: мой потерянный смартфон волшебным образом оказался в моей квартире. А значит, волшебник ходит где-то рядом…

С какой-то необъяснимой надеждой я вглядывалась в тёмные переулки улицы, в крышу соседнего дома, уже давно замороженного строителями и оставленного недостроенным. И в этой тьме не разглядеть даже силуэта. Окно запотело от моего неровного горячего дыхания, ладони соприкоснулись с холодным стеклом, будто могли пройти сквозь и оказаться по ту сторону.

Ты здесь. Я знаю, что здесь.

Луны уже не было видно, всё окутал сумрак, нависая над городом тяжёлыми тучами. Молния резкой вспышкой осветила небосклон, касаясь ярким светом силуэты домов. Он стоял напротив и смотрел на меня, промокший от внезапного ливня, а я словно онемела, с каким-то внутренним благоговением наблюдая за блеском влажной кожи в молниеносном световом потоке. Я никому ничего про тебя не сказала, как обещала.

Раскат грома, ожидаемый, но в то же время неожиданный, заставил меня резко вздрогнуть и на секунду взглянуть на небо, орошающее город крупными каплями дождя. Совсем скоро новая яркая линия очертила небо, но на той стороне было уже пусто. Он принёс мою потерю и исчез. Неужели это наша последняя встреча? А я ведь так и не сказала толком ему спасибо.

Не в сети
Аватара пользователя
ученик ниндзя
Сообщения: 59
Зарегистрирован: Чт 22 ноя 2018 11:29
Имя: Yoon-ah
Откуда: WA
Благодарил (а): 46 раз
Поблагодарили: 41 раз

Пока идёт дождь

Сообщение Yoon Hae » Пн 11 фев 2019 21:49

Изображение

Изображение Автор Рин Ге Ко
Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей