Главные новости Ninjaturtles.ru

• [18.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык TMNT Bebop and Rocksteady Destroy Everything №2
• [16.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык Tales of the TMNT Volume 2 №20
• [13.03.18] NEW На сайте доступен перевод на русский язык Archie Comics TMNT Adventures №7
• [11.03.18] На сайте доступен перевод на русский язык IDW TMNT/Ghostbusters Crossovers №3

Переписать судьбу

Здесь выкладываются фан-фики, которые ещё не окончены.

Модераторы: Kaleo, Миято

Ответить
  • Автор
  • Сообщение
Не в сети
Аватара пользователя
ниндзя
Сообщения: 294
Зарегистрирован: Вс 24 фев 2013 23:53
Имя: Анастасия
Откуда: Тольятти, Россия
Благодарил (а): 217 раз
Поблагодарили: 82 раза
Контактная информация:

Переписать судьбу

Сообщение Anny Shredder » Сб 15 дек 2018 0:52

Автор: Anny Shredder

Вселенная: сериал-2012

Персонажи: Караи, Леонардо, Шреддер, Сплинтер

Жанры: Драма, Мистика, Философия, Hurt/comfort, AU

Предупреждения: OOC, Элементы гета

Размер: мини

Краткое описание: История имеет свойство повторяться, дабы мы лучше заучили ее жестокие уроки. Но кто сказал, что однажды нельзя начать ее с новой страницы и переписать заново?..

Примечания автора: По мотивам вселенной-2012, но с некоторыми отличиями

Опубликовано на другом сайте под иным ником

Глава 1.

Бе­лое сол­нце. Ка­раи не мо­жет по­нять, по­чему имен­но бе­лое, да это ей и не осо­бен­но важ­но. Но не­ес­тес­твен­ное ос­ве­щение, за­лива­ющее двор и скра­дыва­ющее те­ни, до­бав­ляя все­му двух­мернос­ти, за­да­ет тре­вож­ный тон все­му про­ис­хо­дяще­му — хо­тя, ка­залось бы, — че­го бо­ять­ся? За спи­ной дом, дву­хэтаж­ный, доб­ротно пос­тро­ен­ный и да­же на пер­вый взгляд у­ют­ный и на­деж­ный. Дом, ко­торо­го ни­ког­да не бы­ло у ку­но­ити, при­вык­шей жить пе­ре­ез­да­ми, за­дани­ями и дол­гом пе­ред от­цом и вос­пи­тав­шим ее кла­ном; и ко­торый она, воп­ре­ки все­му, втай­не да­же от се­бя, меч­та­ла иметь. Как и лю­бимо­го му­жа — Ка­раи не ви­дит его сей­час, за­нято­го сво­ими де­лами где-то в до­ме, но точ­но зна­ет, что он тут, ря­дом, не ос­та­вил на­еди­не с нек­ста­ти прос­нувшим­ся стра­хом ее и двух их маль­чи­ков. Слов­но чувс­твуя страх ма­тери, они жмут­ся к ее но­гам, цеп­ля­ясь не­пос­лушны­ми паль­чи­ками за склад­ки одеж­ды. Она же ше­потом пы­та­ет­ся ус­по­ко­ить их, са­ма же раз за ра­зом об­во­дит взгля­дом неп­ри­выч­но пус­тынный и от­то­го нем­но­го жут­ко­ватый двор, не зная, от­ку­да ждать бе­ды. От­ку­да-то на­вер­ня­ка зная: она ря­дом. Сов­сем близ­ко…

Ша­ги. Тя­желые, от­да­ющи­еся дрожью зем­ли под ее ступ­ня­ми. Не­ес­тес­твен­ная бе­лиз­на не­ба сгу­ща­ет­ся еще силь­нее, да­вит гор­ло и взгляд лип­кой па­ути­ной. Ка­раи еще раз бег­ло ос­матри­ва­ет двор в по­ис­ках хоть ка­кого-ни­будь ору­жия, нах­му­рив­шись, вы­дер­ги­ва­ет из зем­ли жердь — опо­ру вь­юще­гося рас­те­ния, прок­ру­чива­ет в ру­ках. И в эту же ми­нуту от­ку­да-то из бе­лесо­го, по­хоже­го на дым­ку све­та по­яв­ля­ет­ся он. Тот, ко­го она в пос­леднюю оче­редь хо­тела бы ви­деть, ко­го меч­та­ла за­быть и ни­ког­да, ни за что на све­те не вспо­минать боль­ше. Кто уже не дол­жен был явить­ся по ее ду­шу и раз­ру­шить с та­ким тру­дом об­ре­тен­ное счастье. Его боль­ше нет, она са­ма ви­дела, как пог­ло­тила его без­дна, вмес­те с де­моном, поз­во­лив­шим неп­ри­ка­ян­ной ду­ше вос­крес­нуть. Его нет — и все же он сно­ва здесь, пря­мо пе­ред ней, и до бо­ли зна­комые, от­пе­чатан­ные в па­мяти че­лове­чес­кие чер­ты его стра­шат силь­нее, чем ис­ка­жен­ные му­таци­ей и раз­ло­жени­ем.

Паль­цы до бо­ли впи­ва­ют­ся в де­рево ее слу­чай­но­го ору­жия; взгляд цеп­ко от­сле­жива­ет каж­дое дви­жение в ожи­дании не­лад­но­го. И пле­вать, пле­вать, что ни од­но из них, за­мед­ленных, ос­то­рож­ных, не вы­да­ет опас­ности. Ка­раи луч­ше, чем кто бы то ни бы­ло, зна­ет ко­варс­тво Шре­дера. По­ка что их раз­де­ля­ет из­го­родь… толь­ко по­ка. Его не ос­та­новит ни хлип­кая прег­ра­да, ни из­вечная гра­ница до­ма. Для не­го нет ни­чего ни свя­того, ни не­воз­можно­го. Ког­да-то это да­же вос­хи­щало ее. Глу­пое ди­тя, что ска­жешь!

— Стой, — Ка­раи де­ла­ет шаг впе­ред, пе­рех­ва­тив жердь од­ной ру­кой, под­талки­ва­ет де­тей в сто­рону до­ма. Изо всех сил на­де­ясь, что Лео ес­ли не ус­лы­шит, то по­чувс­тву­ет не­лад­ное, по­дос­пе­ет вов­ре­мя и уве­дет ма­лышей от­сю­да. С про­чим спра­вит­ся она са­ма. Как всег­да…

К ее удив­ле­нию, Шре­дер ос­та­нав­ли­ва­ет­ся. Как раз нап­ро­тив нее, кос­нувшись ла­донью ог­ра­ды. Гу­бы ку­но­ити кри­вят­ся в нер­вной ус­мешке. Что, бы­ва­ет и так? Или… Ка­раи не­доб­ро щу­рит­ся, по­удоб­нее пе­рех­ва­тывая жердь… он сно­ва что-то за­думал?

— Я ни­ког­да не же­лал те­бе зла, — Ка­раи в бес­силь­ном гне­ве при­кусы­ва­ет гу­бу, не гля­дя на про­тяну­тую в об­манчи­во ми­ролю­бивом жес­те ру­ку, на пре­деле воз­можно­го вслу­шива­ясь в про­ис­хо­дящее за спи­ной. Лео… бес­смертные бо­ги, где же он, ког­да так силь­но ну­жен? Их де­ти не дол­жны по­пасть в ру­ки вра­га, да и… чес­тно го­воря, ей и са­мой бы­ло бы спо­кой­нее в при­сутс­твии лю­бимо­го. Пра­виль­ный и ис­крен­ний, Лео всег­да мог по­рази­тель­но точ­но от­ли­чить ис­ти­ну от сколь угод­но кра­сивой и же­лан­ной лжи. Не то что она, ка­жет­ся, и сей­час го­товая под­дать­ся ил­лю­зии. Ка­раи сер­ди­то встря­хива­ет го­ловой. Ни­ког­да боль­ше… как бы ни ще­мило от вос­по­мина­ний сер­дце, как бы ни на­шеп­ты­вал из­во­рот­ли­вый ра­зум, что в ска­зан­ном есть до­ля ис­ти­ны. Ни­ког­да…

— Что те­бе здесь нуж­но? — бро­са­ет она об­ви­ня­юще. Не от­во­дя глаз, не ме­няя уг­ро­жа­ющей по­зы. Го­товая ко все­му… и все же не­воль­но вздра­гива­ет, ус­лы­шав от­вет:

— Ты зна­ешь, Ка­раи.

— Ме­ня зо­вут Ха­мато Ми­ва, — тут вы­пали­ва­ет Ка­раи гнев­но и чуть-чуть пос­пешно. Вы­тес­няя из па­мяти лег­кий стыд, что за все эти го­ды она так и не су­мела при­вык­нуть к дан­но­му при рож­де­нии име­ни. Ле­онар­до с брать­ями то­же всег­да на­зыва­ли ее ста­рым, бо­лее зна­комым и при­выч­ным. Но это же ни­чего не зна­чит, вер­но? Она — дочь сво­его от­ца, а этот не­годяй ей ник­то. И да­же ме­нее то­го!

— Ты ни­чего не по­лучишь тут. Ухо­ди! Уби­рай­ся в без­дну, что те­бя по­роди­ла! — Ка­раи уг­ро­жа­юще под­ни­ма­ет жердь, по­доб­но бо­ево­му шес­ту, но от­че­го-то не ре­ша­ет­ся уда­рить. Па­мять о преж­них по­раже­ни­ях ли то­му ви­ной, или что-то иное? Она от­ка­зыва­ет­ся да­же ду­мать. Оз­лившись собс­твен­ной не­реши­тель­нос­ти, ку­но­ити де­ла­ет еще один шаг впе­ред. Навс­тре­чу сво­ему стра­ху, вы­тес­няя из соз­на­ния, что и это­му учил ее он. Как и мно­гому-мно­гому, при­годив­ше­муся по­том не раз, в бою и не толь­ко. Нет! Все ос­та­лось в прош­лом, и она не поз­во­лит ему от­ра­вить день се­год­няшний. Он раз­ру­ша­ет все, к че­му ни при­кос­нется. Ему здесь не мес­то. И не толь­ко здесь — во­об­ще ниг­де.

— Мы рож­де­ны од­ной без­дной, од­ной бе­дой и прок­лять­ем, — каж­дое сло­во гул­ко, до бо­ли от­да­ет­ся в вис­ках, и Ка­раи не­выно­симо хо­чет­ся бро­сить жердь и за­жать уши, не слы­шать, не знать. Слиш­ком уж мно­гое в ска­зан­ном по­хоже на прав­ду… «Бы­ло по­хоже, — зло поп­равля­ет се­бя она. — Ког­да-то, в дру­гой жиз­ни…» Уси­ли­ем во­ли, бо­лез­ненно мор­щась, ку­но­ити вып­рямля­ет­ся, гля­дя гла­за в гла­за. Уж ко­го сты­дить­ся, но толь­ко не его! На сло­ва же «у нас еди­ная судь­ба» рез­ко мо­та­ет го­ловой. Ну уж нет! Боль­ше — нет. Не в этой жиз­ни, де­моны его по­бери!

— Ни­ког­да! — она поч­ти ры­чит, за­махи­ва­ясь — и все же не ре­ша­ясь уда­рить пер­вой. Слов­но сто­ит ей хо­тя бы при­кос­нуть­ся, и прок­ля­тие Шре­дера пе­рей­дет к ней. Ка­жет­ся, Лео что-то го­ворил об этом. И отец… Но есть ли иной спо­соб из­ба­вить­ся от это­го де­мона, от прок­ля­тия уже ее собс­твен­но­го, не­яс­но ког­да и за ка­кие гре­хи по­лучен­но­го? По­чему? За что?! — хо­чет­ся кри­чать, воп­ро­шая хо­лод­ное бе­лесое не­бо, но с пе­ресох­ших губ не сры­ва­ет­ся ни зву­ка. Это ее судь­ба. Ее бит­ва. И она не от­сту­пит, как бы хо­лод­но и му­тор­но ни бы­ло на ду­ше. Что бы ни слу­чилось.

— Что бы ты там ни за­думал, ты по­жале­ешь об этом, — сип­ло пре­дуп­режда­ет она, опус­тив жердь од­ним кон­цом на зем­лю. На крат­кий миг от­во­дит взгляд, сом­кнув паль­цы на за­нозис­том ком­ле, с от­вра­щени­ем ощу­щая их дрожь. — Ле­онар­до од­нажды уже от­пра­вил те­бя в ад и с ра­достью пов­то­рит это, — она при­кусы­ва­ет язык, прок­ли­ная се­бя за не­воль­но с не­го сор­вавше­еся. Ка­раи как ник­то зна­ет: от­мще­ние за по­гиб­ше­го от­ца не при­нес­ло лю­бимо­му ни ра­дос­ти, ни об­легче­ния. Лишь тяж­кий долг и по­нима­ние, что ина­че этот узел не раз­ру­бить, зас­та­вили его пос­ту­пить так. Да, он пов­то­рил бы слу­чив­ше­еся, ес­ли бы приш­лось, не ко­леб­лясь, — но она ни за что на све­те не по­жела­ла бы лю­бимо­му та­кого.

— На­ши судь­бы свя­заны, хо­тим мы то­го или нет. Всех нас, — оше­лом­ленная, она вски­дыва­ет го­лову, не ве­ря сво­им ушам. И да­же гля­дя в ли­цо, слы­ша го­лос — не ве­рит. Шре­дер не мог ска­зать та­кого. Ка­раи до от­вра­щения па­мят­но все, что он ког­да-ли­бо го­ворил о судь­бе и дол­ге, счи­тая свою месть единс­твен­но воз­можным и дос­той­ным их воп­ло­щени­ем. Что-то иное? Не в этой жиз­ни. Од­на­ко…

— Я сде­лал все, что мог, — ку­но­ити рез­ко от­ша­тыва­ет­ся, ког­да тя­желая ла­донь, ка­ким-то чу­дом до­тянув­шись, ло­жит­ся на пле­чо — то­же так при­выч­но, до но­ющей бо­ли где-то глу­боко внут­ри зна­комо. Хо­чет­ся бе­жать, кри­чать, спря­тать­ся, но Ка­раи не в си­лах сде­лать ни ша­гу, не мо­жет уда­рить, от­тол­кнуть, поз­вать на по­мощь, в кон­це-то кон­цов. Слов­но сквозь ту­ман она слы­шит звон­кие го­лоса де­тей, до­гады­ва­ясь, что Лео-та­ки при­шел и точ­но не от­даст их это­му чу­дови­щу. Впро­чем, вновь вски­нув го­лову, она за­пина­ет­ся на пос­леднем сло­ве. — А ты — смо­жешь?

— Да! — вы­дыха­ет она ему в ли­цо, ра­зор­вав на­конец стран­ное оце­пене­ние и мо­рок. На­конец-то ку­но­ити чувс­тву­ет се­бя сво­бод­ной и не мед­ля на­носит удар. Раз­мы­той по­луду­гой жердь вре­за­ет­ся в ко­ваный наг­рудник… и про­ходит сквозь не­го. Ви­дение рас­тво­ря­ет­ся в воз­ду­хе, и Ка­раи па­да­ет на ко­лени, тя­жело, с хри­пом вби­рая влаж­ный воз­дух, не ве­ря, что все за­кон­чи­лось. Прис­таль­но вгля­дыва­ет­ся в собс­твен­ные за­пылен­ные ла­дони, от­четли­во ощу­щая их ис­пачкан­ны­ми, ос­квер­ненны­ми, хо­тя ни кро­ви, ни да­же гря­зи на них нет.

Ма­шиналь­но об­те­рев их о бед­ра, Ка­раи при­под­ни­ма­ет­ся на ко­ленях, на­ходит взгля­дом Ле­онар­до. Тот обод­ря­юще ки­ва­ет ей, об­ни­мая за пле­чи од­но­го из сы­новей. Да­же на рас­сто­янии вид­но, сколь схо­жи они меж со­бой, пусть в чер­тах маль­чи­ка нет ни­чего от реп­ти­лии. Вто­рой же бе­жит к ней, изо всех сил, от­ча­ян­но, слов­но по пя­там за ним го­нят­ся злые со­баки. И да­же упав и раз­бив ло­коть, тут же вска­кива­ет и, всхли­пывая, не сбав­ля­ет ша­га. Под­бе­жав же, об­хва­тыва­ет мать дро­жащи­ми руч­ка­ми, креп­ко-креп­ко, спря­тав ли­цо у нее на пле­че. Ка­раи об­ни­ма­ет его в от­вет, шеп­ча что-то уте­шитель­ное — и са­ма поч­ти ве­ря, что страш­ный приз­рак боль­ше не вер­нется, не пот­ре­вожит их. Она не поз­во­лит. Лас­ко­во ка­са­ет­ся гу­бами ушиб­ленно­го мес­та, под­ни­ма­ет го­лову, всмат­ри­ва­ясь в ли­цо сы­на… и от­ша­тыва­ет­ся, не в си­лах сдер­жать крик. Страш­ным не пред­ста­вимым об­ра­зом в дет­ских чер­тах уга­дыва­ют­ся иные… те, ко­торых ни­как не мо­жет быть у ее сы­на, ведь ее и Шре­дера ни­ког­да не свя­зыва­ло кров­ное родс­тво, да и внеш­не она ни­ког­да не бы­ла на не­го по­хожа. И все же…

— Не на­до, ма­ма… — тот хва­та­ет­ся за от­тол­кнув­шие его ру­ки, цеп­ко и в то же вре­мя жа­лоб­но, про­сяще. — По­жалуй­ста…
_________________
"То, что нас не убивает, делает нас сильнее"

Не в сети
Аватара пользователя
ниндзя
Сообщения: 294
Зарегистрирован: Вс 24 фев 2013 23:53
Имя: Анастасия
Откуда: Тольятти, Россия
Благодарил (а): 217 раз
Поблагодарили: 82 раза
Контактная информация:

Переписать судьбу

Сообщение Anny Shredder » Чт 20 дек 2018 19:30

Глава 2

Тя­жело ды­ша, Ка­раи рез­ко се­ла, не­лов­ки­ми ла­доня­ми уб­ра­ла во­лосы со взмок­ше­го лба, ед­ва не смах­нув с та­буре­та воз­ле ее ло­жа све­тиль­ник. Взгляд зат­равлен­но сколь­зил по тем­ным сте­нам и по­тол­ку, не уз­на­вая ма­лоз­на­комо­го по­меще­ния, в по­ис­ках опас­ности. Чу­жое при­сутс­твие, тре­вожа­щее, выс­ту­жива­ющее кровь, все еще ощу­щалось в чуть зат­хлом воз­ду­хе под­зе­мелья, хо­лод­ком про­бега­ло по ко­же, тон­кой не­види­мой про­воло­кой стя­гива­ло вис­ки. Ка­залось, зло­вещий приз­рак все еще здесь — та­ит­ся в уголь­ном мра­ке уг­лов, ко­лышет ста­рень­кую за­навес­ку, про­сочил­ся сквозь зад­ви­нутые створ­ки фа­нер­ных две­рей, нап­равля­ясь к ос­таль­ным, спя­щим, без­за­щит­ным…

Ка­раи с си­лой по­тер­ла ще­ки, пе­редер­ну­ла пле­чами, сбра­сывая нап­ря­жение, от­го­няя при­вяз­чи­вую па­нику. Еще раз мед­ленно ос­мотре­лась, на­поми­ная се­бе, что че­рез сра­ботан­ную До­нател­ло сис­те­му за­щиты не­заме­чен­ной не проб­рать­ся и кры­се. Да и Ле­онар­до, ка­жет­ся, унас­ле­довал ин­ту­ицию сво­его от­ца, хо­рошо чувс­твуя опас­ность. Нет, ей оп­ре­делен­но толь­ко ка­жет­ся. За­та­ив ды­хание, Ка­раи еще раз прис­лу­шалась к ти­шине спя­щего до­ма. Ни­чего — лишь ме­чущи­еся по сте­нам те­ни от пот­ре­вожен­но­го све­тиль­ни­ка да приг­лу­шен­ное по­сапы­вание из даль­не­го, са­мого тем­но­го уг­ла; при од­ном взгля­де ту­да гу­бы тро­нула улыб­ка. Их ма­лыши, по­ка еще бе­зымян­ные, по­хожие поч­ти как две кап­ли во­ды. Хруп­кая на­деж­да и мно­жес­тво стра­хов и тре­вог, их ма­лень­кое счастье, пом­но­жен­ное на два.

Уку­шен­ная не­ожи­дан­ной мыслью, де­вуш­ка нес­лышно под­ня­лась, на цы­поч­ках по­дош­ла бли­же. Нак­ло­нилась, кос­нувшись под­ра­гива­ющей, от­четли­во озяб­шей ла­донью бор­ти­ка рез­ной ко­лыбель­ки с дву­мя у­ют­ны­ми «гнез­дышка­ми» — сов­мес­тно­го по­дар­ка, как ни стран­но, Эй­прил и Ши­нига­ми. Как уда­лось стол­ко­вать­ся меж со­бой двум ку­но­ити, ни­ког­да осо­бо не дру­жив­шим, Ка­раи не зна­ла и сей­час. Впро­чем, это и не ка­залось важ­ным, глав­ное — что смог­ли. Ши­ни бы­ло впол­не по си­лам и по средс­твам спра­вить­ся и од­ной, осо­бен­но сей­час, но ры­жая под­ружка брать­ев то­же неп­ре­мен­но же­лала по­учас­тво­вать, и Ка­раи бы­ла ей за это бла­годар­на. Лео рас­ска­зывал, что ему и брать­ям слу­жили ло­жем ста­рые выс­тлан­ные из­нутри тряпь­ем и об­рывка­ми ме­ха ко­роб­ки… да и то, пос­леднее бы­ло из­рядным ве­зени­ем для под­земно­го се­мей­ства му­тан­тов, не су­щес­тву­юще­го для ос­таль­но­го ми­ра, со все­ми его бла­гами и удобс­тва­ми. У них бы­ло иное, го­раз­до бо­лее важ­ное, но… с их ма­лыша­ми все бу­дет ина­че. Неп­ре­мен­но.

Один из маль­чи­ков за­возил­ся, не ина­че, по­чувс­тво­вав ее приб­ли­жение. Ка­раи слег­ка по­кача­ла ко­лыбель, са­ма же по­мимо во­ли всмат­ри­валась в круг­ло­щекие без­мя­теж­ные ли­чики, то­же поч­ти оди­нако­вые (она и са­ма лишь не­дав­но на­учи­лась их раз­ли­чать). Не­дав­ний сон все еще пла­вал на гра­ни соз­на­ния, тре­вожа и бу­дя са­мые ди­кие пред­по­ложе­ния и до­гад­ки, и что­бы хоть ма­ло за­быть­ся, Ка­раи цеп­ля­лась за лю­бую, да­же са­мую не­ожи­дан­ную мысль. Нап­ри­мер, вспо­мина­ла клят­венное за­вере­ние Дон­ни, что его сы­ворот­ка, спо­соб­ная по­давить жи­вот­ную часть ДНК му­тан­та, пред­назна­чалась в по­дарок имен­но ей и Лео ко дню их свадь­бы — слов­но бы не в его ла­бора­тории Эй­прил за­дер­жи­валась до­поз­дна, «по­могая с про­ек­та­ми» и сов­сем не нуж­да­ясь в вы­делен­ной ей ком­на­те, сей­час ве­лико­душ­ной от­данной Ка­раи и ее де­тям. По­хоже, в не­дале­ком бу­дущем се­мей­ство Ха­мато по­пол­нится еще раз… ес­ли, ко­неч­но, стес­ни­тель­ный ге­ний от­ва­жил­ся-та­ки сде­лать пред­ло­жение из­бран­ни­це. Или же пы­талась при­пом­нить, ка­кого цве­та гла­за бы­ли у ее ма­тери. Стран­но, но Ка­раи сов­сем не пом­ни­ла ее об­ли­ка, и не будь то­го зло­получ­но­го фо­то, за­была бы и вов­се. Хо­тя всег­да счи­тала се­бя на нее по­хожей… кро­ме зо­лотис­то-ка­рих глаз да ро­дин­ки воз­ле угол­ка пра­вого гла­за. А на ко­го бу­дут по­хожи­ми их де­ти? Ка­кими ста­нут?

Что угод­но, лишь бы не ду­мать, не га­дать, не му­чить­ся до­гад­ка­ми… и не да­вить в ду­ше скре­буще­го чувс­тва не умол­ка­ющей ви­ны за то, что она так и не от­ва­жилась рас­ска­зать Ле­онар­до все­го. Нет, не из стра­ха по­казать­ся сла­бой и из­не­жен­ной; Ка­раи зна­ла, что мо­жет ему до­верять и что сам он то­же да­леко не все­силен. Прос­то… прос­то не зна­ла, как пра­виль­но объ­яс­нить. Да и как объ­яс­нишь, ког­да она и са­ма не по­нима­ла, что с ней про­ис­хо­дит — с са­мого мо­мен­та, ког­да они с Лео уз­на­ли ра­дос­тную но­вость о по­пол­не­нии. Для брать­ев и дру­зей — ее му­чили кош­ма­ры о не­дав­нем прош­лом, о пе­режи­том в ла­пах Шре­дера, и они де­ликат­но не ка­сались этой те­мы да­же мель­ком, ща­дя гор­дость, да­ря воз­можность, не те­ряя ли­ца, спра­вить­ся са­мой. А мо­жет, да­же и по­нимая, как знать? По сло­вам Лео, Май­ки то­же нес­коль­ко но­чей вска­кивал с кри­ком пос­ле пер­во­го на­паде­ния Шре­дера, да и ос­таль­ных ка­кое-то вре­мя му­чили кош­ма­ры. Да­же сэн­сэя не ми­нова­ла эта участь. И Ка­раи сов­сем бы­ла бы не про­тив — ес­ли бы это бы­ли имен­но кош­ма­ры…

Он при­ходил в лю­бое вре­мя дня и но­чи, не счи­та­ясь с рас­по­ряд­ком и уж тем бо­лее — го­тов­ностью ду­ха; втор­гался в ее жизнь бес­це­ремон­но и влас­тно, как де­лал всег­да. В са­мый пер­вый раз Ка­раи и впрямь по­каза­лось, что это был сон, тем бо­лее что ее уже по­сеща­ли та­кие в пер­вые дни бегс­тва из кла­на — па­мят­ка из преж­ней, еще не по­забы­той жиз­ни. По­ка он не пов­то­рил­ся, по­том опять и опять… Ви­дения (луч­ше­го наз­ва­ния Ка­раи по­доб­рать не мог­ла) не бы­ли схо­жи до пос­ледней де­тали, но их род­ни­ло од­но — в них она вновь воз­вра­щалась в прош­лое, в те дни, что на­ив­но счи­тала ка­нув­ши­ми в Пус­то­ту.

Она вновь бо­ролась на тре­ниров­ках с без­ли­кими во­ина­ми Фут, кра­ем гла­за ко­ся ту­да, где — юная ку­но­ити зна­ла точ­но — наб­лю­дал за ней он. Как же жда­ла тог­да она его одоб­ре­ния, спо­соб­но­го на дни впе­ред ок­ры­лить и до­бавить си­лы! В дру­гой раз Ка­раи бро­дила по за­путан­ным троп­кам меж цве­тущих де­ревь­ев, ка­жущих­ся с вы­соты ее сов­сем дет­ско­го еще рос­та ог­ромны­ми. Ста­рые виш­ни и сли­вы ро­няли на ее го­лову и пле­чи ле­пес­тки, оку­тыва­ли дур­ма­нящим аро­матом, но Ка­раи не бы­ло до них де­ла. Шмы­гая но­сом и ста­ратель­но сдер­жи­вая под­сту­пав­шие сле­зы, она ис­ка­ла — и ни­как не на­ходи­ла вы­хода, от­ча­ян­но стра­шась, что ос­та­лась в этом раю од­на. И чу­дес­ное мес­то вмиг ста­нови­лось адом без од­но­го-единс­твен­но­го че­лове­ка… Один раз Ка­раи да­же ощу­тила влаж­ные сколь­зкие объ­ятья Гуд­зон­ско­го за­лива, сом­кнув­шу­юся над го­ловой во­ду и ду­шащее чувс­тво ви­ны и стра­ха — не ус­петь, не спас­ти, по­терять по собс­твен­ной глу­пой ошиб­ке… Прос­нувшись, она дол­го пы­талась ус­по­ко­ить сбив­ше­еся ды­хание, раз­жать су­дорож­но стис­ну­тые в от­ча­ян­ной хват­ке ру­ки — и ру­гала, прок­ли­нала се­бя пос­ледни­ми сло­вами за не­имо­вер­ную глу­пость. Тем бо­лее неп­рости­тель­ную сей­час, ког­да она зна­ла, кем был на са­мом де­ле этот са­мый близ­кий че­ловек. И сколь мно­го она для не­го зна­чила…

Кош­мар, в ко­тором не бы­ло мес­та стра­ху… ду­мала ли она ког­да-ни­будь, что та­кое воз­можно? Все­го год на­зад Ка­раи ус­мехну­лась бы през­ри­тель­но и не­веря­ще, а сей­час… сей­час не прос­то ве­рила — зна­ла, что имен­но та­ким он и бы­ва­ет. Ведь са­мое страш­ное — это не кро­вожад­ные тва­ри и жес­то­кость ми­ра и са­мых близ­ких, за­бот­ли­во вос­создан­ные ус­нувшим соз­на­ни­ем, нет. Са­мое страш­ное — ког­да ты не влас­тен над со­бой, над сво­ей ду­шой и тем, что счи­тать доб­рым и дур­ным. А пер­вые ми­нуты про­буж­де­ния ей до кри­ка, до рву­щей ду­шу и скру­чива­ющей в уз­лы внут­реннос­ти бо­ли не хва­тало этих нем­но­гих свет­лых мо­мен­тов ее детс­тва и юнос­ти. Тех крат­ких мгно­вений, ко­торые, воп­ре­ки ярос­тно­му от­ри­цанию, все же бы­ли и не стер­лись из па­мяти да­же те­перь, в по­кое и у­юте род­но­го до­ма.

Нег­ромкое хны­канье прер­ва­ло тя­гос­тные раз­мышле­ния. Ка­раи пос­пе­шила взять сы­на на ру­ки, по­ка тот не раз­бу­дил бра­та, в про­тив­ном слу­чае уго­монить сра­зу обо­их бу­дет не­лег­ко. При­ложи­ла к гру­ди, но тот, дол­жно быть, не ус­пел про­голо­дать­ся, од­на­ко и у­ют­ных объ­ятий по­кидать не же­лал, не­ожи­дан­но цеп­ко хва­та­ясь за паль­цы ма­тери и край спаль­но­го ки­моно. Сов­сем как тог­да…

Глу­боко в па­мяти, поч­ти пог­ре­бен­ное, сгла­жен­ное мыс­ля­ми о семье, уда­рило крыль­ями, ож­гло хо­лодом вос­по­мина­ние — слов­но бы сно­ва лег­ла на нее зло­вещая тень, при­жимая к зем­ле, ли­шая сил. Вздрог­нув, Ка­раи вып­ря­милась, от­го­няя нах­лы­нув­шую дре­му, и, кля­ня се­бя за ма­лоду­шие, всмот­ре­лась-та­ки пов­ни­матель­нее… ко­неч­но же, ни­чего не рас­смот­рев. И еще раз об­ру­гала се­бя, на этот раз за глу­пость. На ко­го еще быть по­хожим ед­ва ро­див­ше­муся мла­ден­цу, кро­ме как на нее са­му? Да и от­ку­да ему во­об­ще взять­ся, это­му так стра­шаще­му ее сходс­тву? Нет, пра­виль­но все-та­ки Ра­фа­эль го­ворил, что жен­щи­ны от бе­ремен­ности и ро­дов глу­пе­ют по ви­не ка­ких-то там гор­мо­нов. Од­на ра­дость, что вско­ре это дол­жно прой­ти.

Ус­по­ка­ивая се­бя при­выч­ны­ми гру­бова­тыми сло­вами, Ка­раи ни­как не мог­ла отог­нать спе­ленав­шую ее тре­вогу. Все-та­ки до се­год­няшне­го дня сны бы­ли ины­ми, и да­же не­нави­дя, их лег­ко и прос­то бы­ло спи­сать на вос­по­мина­ния — что она и де­лала. И мо­жет быть, да­же не силь­но кри­вила ду­шой, как знать?.. Но са­мое глав­ное: в них ни­ког­да не при­сутс­тво­вали их с Лео де­ти. Да и сам Лео, чес­тно го­воря, то­же. Там, в ви­дении, Ка­раи да­же не пом­ни­ла о его су­щес­тво­вании, что очень сму­щало ее по­том, при про­буж­де­нии. Но че­го толь­ко не при­видит­ся, осо­бен­но ког­да нес­по­кой­на ду­ша! Сей­час же…

— Чтоб ты сго­рел в аду! — в сер­дцах про­шеп­та­ла Ка­раи. — Все из-за те­бя!

Ну, в са­мом де­ле, она сде­лала все воз­можное, что­бы раз­ме­жевать­ся с прок­ля­тым прош­лым, еще тог­да, ког­да ви­дения толь­ко на­чали му­чить ее. Ни­кому не го­воря, Ка­раи по­дала до­кумен­ты на сме­ну име­ни и фа­милии, но из-за инос­тран­но­го граж­данс­тва про­цесс за­тяги­вал­ся. Офи­ци­аль­но всту­пив в пра­ва нас­ле­дова­ния, она про­дала все иму­щес­тво, дос­тавше­еся ей от наз­ванно­го от­ца, в Япо­нии и Шта­тах, вклю­чая пе­рес­тро­ен­ную цер­ковь и ба­зу за го­родом — а вы­ручен­ные средс­тва пе­реве­ла на счет об­новлен­но­го кла­на Фут и фир­мы, от­кры­той Эй­прил и Кей­си. Она сме­нила стиль одеж­ды и ос­та­вила тре­ниров­ки, и пос­леднее да­лось осо­бен­но тя­жело, но ку­но­ити бы­ла неп­реклон­на. Ре­шения су­щес­тву­ют для то­го, что­бы их вы­пол­нять, а к пре­одо­лению се­бя она при­вык­ла с детс­тва. Хо­рошень­ко по­раз­мыслив, Ка­раи да­же уп­равле­ние собс­твен­ным кла­ном Фут пе­реда­ла Ши­нига­ми, не слу­шая ее жа­лоб и воз­му­щения нас­чет то­го, что та со­вер­шенно не пред­назна­чена для уп­равле­ния. Она то­же ког­да-то так счи­тала. Спра­вилась же — а зна­чит, су­ме­ет и Ши­ни. Са­ма же она пос­вя­тит се­бя семье: му­жу, брать­ям и де­тям. Как пра­виль­но и дол­жно… Че­го же еще?!

Пот­ре­вожен­ный ее го­лосом, ма­лыш за­возил­ся и, до­тянув­шись, боль­но дер­нул ее за вы­бив­шу­юся из уз­ла прядь во­лос. От бо­ли и не­ожи­дан­ности Ка­раи дер­ну­лась и за­шипе­ла, сно­ва кач­нув све­тиль­ник; прыг­нувшие те­ни из­ме­нили ли­цо мла­ден­ца, сде­лав страш­но­вато-зна­комым, и де­вуш­ка на миг отс­тра­нилась, го­товая опус­тить ре­бен­ка на кро­вать, от­сту­пить прочь. Но, спох­ва­тив­шись, креп­че при­жала к се­бе, опус­тив го­лову, кос­ну­лась гу­бами ма­куш­ки, рас­ка­чива­ясь вле­во-впра­во, пы­та­ясь ус­по­ко­ить… ко­го? Сы­на или все же се­бя?

— Не плачь, ма­лень­кий, — про­гово­рила она как мож­но мяг­че, пусть страх все еще сво­дил спаз­мом гу­бы и паль­цы. — Ни­ког­да те­бя не ос­тавлю. Это все он…

Раз­бу­жен­ный шу­мом, зап­ла­кал и вто­рой ма­лыш. Ос­та­вив на вре­мя пер­во­го и ста­ратель­но иг­но­рируя его воз­му­щение, Ка­раи пе­ренес­ла и его на свою кро­вать, ус­тро­ив брать­ев бок о бок, са­ма же прис­тро­илась ря­дом на ко­ленях, об­хва­тив обо­их ру­ками, слов­но за­щищая от все­го ми­ра. Вто­рой маль­чик быс­тро ус­по­ко­ил­ся, как, впро­чем, и всег­да, по­тянул­ся к бра­ту. Тот же рез­ко взмах­нул ру­чон­ка­ми, слов­но бы пы­та­ясь от­тол­кнуть его, и сно­ва ух­ва­тил­ся за паль­цы ма­тери. Он всег­да ус­по­ка­ивал­ся лишь на ее ру­ках, слов­но бы ос­таль­ных для не­го и не су­щес­тво­вало. Эй­прил го­вори­ла, что это нор­маль­но…

Ка­раи пов­то­рила это про се­бя дрог­нувшим го­лосом, но по­верить не по­луча­лось. Слиш­ком мно­гое ка­залось ра­зитель­но зна­комым, слов­но пре­лом­ленным в кри­вом зер­ка­ле. Он то­же всег­да был одер­жим лишь од­ним, за­быв о су­щес­тво­вании про­чего ми­ра. И ни­ког­да, ни за что не от­ка­зывал­ся от то­го, что счи­тал сво­им… или же сво­ей. Вот толь­ко да­веча они с Ле­онар­до рас­сужда­ли о воз­можнос­ти пе­рерож­де­ния: лю­бимый очень хо­тел наз­вать бо­лее спо­кой­но­го их от­прыс­ка в честь от­ца и на­де­ял­ся, что в том воз­ро­дил­ся его дух. Тог­да Ка­раи это ка­залось хо­рошей иде­ей. Сей­час же…

— Бес­смертные бо­ги, толь­ко не это, — про­шеп­та­ла она обес­си­лен­но, отс­тра­нив­шись, уро­нила го­лову на сом­кну­тые ла­дони. — Не­уже­ли это и прав­да ты?..
_________________
"То, что нас не убивает, делает нас сильнее"

Не в сети
Аватара пользователя
ниндзя
Сообщения: 294
Зарегистрирован: Вс 24 фев 2013 23:53
Имя: Анастасия
Откуда: Тольятти, Россия
Благодарил (а): 217 раз
Поблагодарили: 82 раза
Контактная информация:

Переписать судьбу

Сообщение Anny Shredder » Чт 03 янв 2019 2:00

Глава 3

Не договорив, Караи отпрянула от ложа, запутавшись в длинном подоле, неловко шлепнулась на пятую точку; прижала к губам ладонь, словно бы это могло отменить, стереть из памяти сказанное и помысленное. Слишком уж невероятным, непредставимым… да что там, попросту невыносимым казалось подобное. Боги порой бывают жестоки в своих испытаниях, но это… разве заслужила подобное она, а уж тем более братья? Разве мало перенесли от Шредера, чтобы, наконец отделавшись от неумолимого преследователя, вновь быть плененными его страшной тенью?

«Этого не может быть… —обрывки мыслей безголовыми птицами метались в охваченном паникой сознании, сталкиваясь и путаясь. Караи и не пыталась как-то их упорядочить: все силы до капельки уходили на то, чтобы не поддаться ей, чтобы, вцепившись скрюченными пальцами в плечи, снова и снова, как мантру, повторять пообещавшее надежду:— Не может. Никогда. Только не после всего пережитого. Не так…».

Тени вновь угрожающе задрожали, закружились по потолку и стенам, причудливо мешая реальное и кажущееся, но Караи уже не замечала их. Мир поблек и сузился до освещенного пятачка возле кровати и трех живых существ, этим светом соединенных. Или же разделенных?.. Если бы знать… Девушка до боли в глазах всматривалась в округлое курносое личико, ища подтверждения либо опровержения страшной догадке. Про себя обреченно догадываясь, что не увидит ничего— кроме, разве что, нашептанного разгулявшимся воображением. Да и можно ли что-нибудь понять сейчас— когда ее мальчики так малы, что даже свое отражение она в них узнает с трудом? Нет, она не станет думать, не станет верить. Пути кармы неисповедимы, однако, если она, Караи, хоть немного понимает в воздаянии, именно Сплинтер… отец, чужой жестокой волей разлученный с ней в минувшей жизни, ушедший слишком рано, заслужил новой встречи с родными. Лишь он…

Должно быть, забывшись, что-то из рассуждений она произнесла вслух, громче, чем ожидала сама. А может, сработало безошибочное чутье нового сэнсэя семейства Хамато, позволив ощутить неладное. Так или иначе, тонкая фанерная створка бесшумно скользнула в сторону, вместе со сквознячком, наполнявшим убежище ночами, впуская в комнату Леонардо. Прошедшие годы не слишком изменили бессменного лидера зеленой команды: он сравнялся ростом с возлюбленной, стала чуть светлее и грубее, покрывшись новыми шрамами, чешуйчатая кожа рептилии, плавнее и точнее— движения, спокойнее, бесстрастнее— взгляд, неизменно теплевший, стоило ему коснуться кого-то из родных. Сейчас, перешагнув рубеж совершеннолетия, Леонардо еще сильнее походил на учителя и отца. Не во внешности, нет— в чем-то ином, более глубинном и важном, чего сразу не осознать разумом и не выразить словами; но что безошибочно чувствовали все, кому довелось знать их обоих.

Бегло осмотрев комнату, Леонардо в несколько неразличимых шагов пересек ее, остановившись, однако, в паре шагов от Караи, не спеша приближаться. Совершенно не случайно: только сейчас заметив, но не сразу узнав его, куноити вздрогнула, резко развернулась, вскинув руки в угрожающем движении. И лишь секунду спустя напряженные плечи устало опустились, из груди вырвался медленный рваный выдох, и Караи позволила обнять себя, прижавшись головой к пластрону черепашки в районе живота. Неровный зазубренный край— памятный след последней схватки с прежним кланом Фут— больно царапал щеку, твердые пластины холодили кожу, но нигде и никогда Караи не чувствовала себя так спокойно и уютно. Даже в кольце гораздо более теплых и бережных рук отца, в тот первый и единственный раз, когда решилась его обнять. При всем желании и старании обоих, они так и не успели сблизиться, сохраняя осторожную дистанцию, о чем Караи сейчас немного жалела. А Лео… Лео был просто своим, буквально с того первого дня, когда куноити бросила ему полушуточный вызов. Был и оставался сейчас.

Слегка отстранившись, но не отпуская Караи, Леонардо опустился на колени, вновь привлек ее к себе, и та не стала противиться, опустила голову на его плечо, полуприкрыв глаза. На краткий миг забыв и о кошмаре, и о недавних страхах, и о неизбежных сложностях их общей судьбы. Сколько всего было и наверняка будет еще, но всё терпимо и преодолимо, пока они вместе, пока есть друг у друга…

Громкий детский плач разрушил идиллию, вынудив влюбленных, вздрогнув, отпрянуть друг от друга, вспомнить о повседневности. И не только о ней… От внимательного Лео не укрылось, с какой досадой покосилась Караи на нарушителя спокойствия. Да, им всем приходилось сейчас нелегко, но ей— в особенности. И помочь он мог только одним.

—Давай я,— успокаивающе погладив Караи по плечу, Леонардо наклонился к кровати и, не дожидаясь подтверждения, взял на руки сына. Тот заплакал еще громче, завозился, словно пытаясь освободиться. Впрочем, так происходило всякий раз, когда к нему приближался кто-то, кроме матери, или если она уделяла внимание кому-либо другому. Хотя бы по этому близнецов можно было различить… Устало улыбнувшись, Леонардо качнулся взад-вперед, впрочем, не особо надеясь на эффект, потом, словно вспомнив о чем-то, встревоженно оглянулся на супругу:— Как ты? Снова этот сон?

—Да. Сейчас уже лучше,— заверила его Караи, хоть и не была уверена, что слова ее прозвучали очень убедительно. Взяла на руки начавшего беспокойно копошиться второго малыша, задумчиво провела пальцами по бархатистой щечке и— не удержалась— бросила-таки осторожный, вороватый взгляд на первого. Тревожная мысль жгла язык, так и тянула поделиться, рассеять сомнения или хотя бы разделить ношу с кем-то еще— со способным понять и поддержать. И кто подходил на эту роль лучше Леонардо, единственного, кому она доверяла едва ли не больше, чем самой себе? Однако…

Нахмурившись, Караи качнула головой, пытаясь понять, что же ее смущает. Ладно сны, которые не разберешь, как понимать, но сейчас-то… И все же, стоило лишь приоткрыть рот поделиться страшной догадкой— и что-то сдерживало, сковывая челюсти, замораживая слова в самом горле; что-то, странным образом похожее на… страх. Конечно, Леонардо постарается опровергнуть ее опасения, убедить, что ее опасения иллюзорны и остались в прошлом вместе с вызвавшим их, как это делал всегда, и совершенно точно не поверит в этот бред… ну, а если нет? Он же так серьезно относится к потустороннему и сверхъестественному— даже сильнее, чем она сама. Что, если все-таки поверит? Караи невольно передернула плечами при этой мысли и снова опасливо покосилась на спеленутый сверток на руках любимого— такой маленький, хрупкий, беззащитный… Черт, откуда такие дурацкие мысли?

—Уверена? —даже не глядя, она чувствовала, как обеспокоенно нахмурился Леонардо. И обреченно выдохнула, даже не дослушав набившее уже оскомину:— Может, стоит все-таки…

—Не стоит,— отрезала Караи, пожалуй, даже жестче, чем собиралась. Поймав сконфуженный взгляд Леонардо, немного смягчилась. —Прости. Я просто очень устала, да еще снится черте что… —освободив одну руку, девушка потерла висок. —Но мне не нужно никаких лекарств, даже самых натуральных и безопасных, что бы там ни говорил наш умник. Я могу справиться и сама. И справлюсь.

—Конечно,— не стал спорить Леонардо, однако по лицу его Караи видела, что супруг остался при своем мнении. И наверняка имеет еще какие-то аргументы в его пользу— но прежде, чем тот успел успел привести их, она поспешила сменить тему:

—Мы, наверное, всех там уже перебудили?

—Ты забываешь, что мы ниндзя— дети ночи,— улыбнулся Леонардо, прислонился боком к кровати, удобнее устраивая сына на сгибе локтя. Пододвинулся ближе к Караи, и, успокоенный ее близостью, малыш затих, уцепившись пальчиками за край кимоно. —И сегодня как раз лучший вечер для патрулирования. Ребятам надо размяться, да и Донни хотел испытать какое-то свое изобретение…

—Раф наверняка обрадовался случаю почесать кулаки,— Караи невесело усмехнулась. —А мы снова обломали всю вечеринку.

—Да ладно! —Леонардо легонько толкнул ее локтем в локоть; темно-синие глаза искрились теплом и смехом. —Хотел бы я видеть того, кто может это сделать. Просто… —он помялся, поднял взгляд к потолку, словно искал там позабытые слова,— я догоню их чуть позже. Вот дождусь только Эйприл.

—А она не с вами? —полюбопытствовала Караи, потом добавила с шуточной угрозой:— Вот попробуй только сказать, что мне нужен присмотр.

—Тебе— точно нет,— парировал тем же тоном Леонардо. —А вот этим сорванцам— да. Да и тебе повеселее будет.

Караи вовсе не была в этом уверена, но решила не спорить. Однако, видимо, почувствовав ее настроение, Леонардо тихо договорил, мигом посерьезнев:

—Хотя, конечно, никто не справился бы лучше мастера.

Караи знала: Лео имел в виду не только большой опыт сэнсэя в обращении с детьми. Ей и самой частенько его не хватало, и девушка немного завидовала любимому: тот-то мог встретиться с учителем хотя бы в медитации. Сама она, сколько ни старалась, добиться такого результата не смогла. Да и сможет ли? Может, отец давно уже родился вновь— Караи вновь взглянула на задремавшего на ее руках сына,— и они больше никогда уже не встретятся. «Больше никогда»… Какое горькое, мертвенно-холодное слово.

—Знаю,— тихо отозвалась она. —Надеюсь, при следующем рождении судьба будет к нему добрее.

—Судьба… —эхом повторил Леонардо, нечитаемым взглядом уставившись в стену где-то в шаге от нее; потом, оживившись, снова взглянул на Караи. —Да, я уверен в этом— даже если,— черепашка с улыбкой покосился на сына, осторожно подложил свободную руку под затекшую,— она свершится иначе, чем мы думаем. Она мудрее нас— так всегда говорил учитель, и теперь я знаю, что он был прав.

—Думаешь? —с сомнением переспросила Караи. Нет, о мудрости Сплинтера и о том, что он чаще всего видел глубже и шире всех них, она знала давно, но судьба… единственное, в чем Караи была уверена относительно нее— что она капризна и непредсказуема. Может, и есть способ как-то умилостивить, задобрить ее, но известен ли он хоть кому-то из живущих? Как-то не особо верилось.

—Точно тебе говорю,— уверенно повторил Леонардо, потом, спохватившись, продолжал тише:— Она забрала у нас мастера, но подарила тебя. А теперь и не только,— он с мягкой улыбкой взглянул по очереди на обоих сыновей. —Мы вместе, и нам больше никто не грозит— можно ли желать большего? Уверен, мастер согласился бы со мной,— черепашка медленно выдохнул. —За все лучшее в жизни приходится платить, и небо свидетель, это далеко не худшая плата.

—Не худшая,— согласно кивнула Караи, не отводя взгляда от ребенка на руках любимого. Кажется? —или он и правда начинает привыкать к отцу? На всякий случай она не стала ничего загадывать. —Хотя,— она вздохнула, согнула колени, давая опору рукам,— видят боги, я дорого бы дала, чтобы увидеть его вновь.

—Я тоже,— поймав ее удивленный взгляд, Леонардо пояснил:— Он и раньше являлся мне лишь в особенных случаях, а недавно… недавно я видел его снова, но более размыто и словно бы издалека. И сказал, что вскоре должен обрести новое рождение,— черепашка смущенно поводил пальцем по наколеннику. —Наверное, приходил попрощаться.

Караи прикусила губу, сдерживая подступившие слезы. «Больше никогда»… Так вот как оно бывает! А может, уже и есть…

—Потому-то ты и решил назвать нашего мальчика так— в память о нем,— догадалась она. —Хотя он и правда похож на него. А второй… даже не могу представить, кого он должен нам заменить.

—Юта,— тут же предположил Леонардо. —Я не помню больше никого из наших предков,— извиняющимся тоном закончил он.

—А может… —Караи набрала побольше воздуха в грудь— и все-таки решилась,— я вот все думаю: не мог ли в нашем малыше воплотиться кто-нибудь… не из наших друзей?

—Почему бы и нет? —от спокойного тона Леонардо хотелось кричать; он же невозмутимо добавил:— В конце концов, не только в роду Хамато были достойные люди.

—А ты так уверен, что именно достойный? —не удержалась-таки от колкости Караи. —Новое рождение не всегда бывает наградой.

—Ты о том, что родиться в семье мутантов для человека— то еще удовольствие? —хитро покосился на нее Леонардо. —Может, и так. Хотя… мы же тоже ничего не помним о нашей прежней жизни. Как знать, может, тогда мы совершили столько безобразия, что и представить невозможно? А сейчас получили новый шанс?

Ответить было нечего. Караи никогда прежде не задумывалась о своих невзгодах с этой стороны— а ведь и правда, были и у нее иные воплощения, и добрые и дурные деяния в них. Может, все, что с ней случилось— это и есть расплата за них? Или же она запятнала свою карму еще больше, пытаясь отомстить Шредеру?..

—Не знаю,— покачал головой Леонардо, когда Караи поделилась с ним своими сомнениями. —Учитель, наверно, смог бы ответить, а я… я думаю, что новая судьба— это чистая страница. И ты— уже не тот и не та, кто жил прежде. Я в это просто верю, иначе… иначе мы бы просто сошли с ума, помня это все. А ты как думаешь?

Ответить Караи не успела. Легкий стук по притолоке привлек их внимание, прервав непростую беседу. Как обычно, в самый неподходящий момент. Без лишних слов переняв у жены второго сына, Леонардо поднялся на ноги и направился к двери. Потревоженный движением, один из детей снова запищал.

—Может… —Караи протянула руки, непроизвольно качнувшись навстречу, но Леонардо лишь качнул головой.

—Не надо. Пусть привыкает. Тебе тоже нужен отдых. И,— он подмигнул,— уединение, чтобы обдумать все сказанное. Минутка медитации никогда не бывает лишней. Эйприл, открой мне,— проговорил он уже громче, у самого входа.

Дверные створки разъехались, и Эйприл, приветливо кивнув Караи, приняла от Леонардо одного из младенцев. Также выбрав более спокойного— понимание это почему-то больно кольнуло. Караи поспешила отогнать его. Ничего ведь и правда не известно, а вопросов, кажется, только прибавилось. Вот если бы отец был здесь…

Она резко выпрямилась, осененная неожиданной мыслью. Медитация… а ведь Лео прав. Может быть, сейчас, на грани нового воплощения, отец сможет связаться с ней— как и с ним— хотя бы чтобы попрощаться. Караи запретила себе думать, что на самом деле ее больше волнует, что отец может прояснить ее сомнения… может быть, даже насчет самого страшного вопроса. Но даже если нет— увидеть его будет самой большой радостью и поддержкой. Хотя медитация никогда не была ее сильной стороной, но может, хоть сегодня…

Скрестив ноги, куноити опустила руки на колени, вспотевшими ладонями вверх, явственно отмечая пробежавший по ним стылый ветерок. Спина ныла от долгого сидения в неудобной позе, но Караи закрыла глаза, постаравшись отрешиться от нее, равно как и от холода, твердого пола, затекших ног и тысячи снедавших вопросов и тревог. Все это осталось там— по ту сторону тела, разума, самого существования. Вдох-выдох, и опять, и снова, извечное движение жизни— сейчас было лишь оно да медленно успокаивающееся биение сердца. Микрокосм, неразрывно связанный со всем сущим и отражавший его в себе. Постепенно растворяющийся в нем…

Кто-то, как слышала Караи, мог видеть в медитации божественную красоту вселенной, слышать движение космического ветра, соприкасаться разумом с другими живыми существами. Ей же удавалось обыкновенно лишь успокоить мятущийся разум и вернуть энергию в утомленное тело. Обычно этого и хватало… и она искренне жалела, что не уделяла этому искусству большего внимания раньше. Можно ли постичь новое умение за несколько неуклюжих попыток, а уж тем более за одну? Но это же не повод не попробовать, верно?!

Ничего. Она могла бы предсказать это и ранее, еще в тот миг, когда прикрыла веки, отделяя себя от мира земного. И все же не в силах выстроить меж собой и им мысленную границу. Погасли звуки и запахи, почти растворился в божественном ничто свет, однако Караи все еще ощущала себя сидящей в опустевшей комнате. В одиночестве. Даже столь желанного отдохновения тела и души не удалось достичь— а может, просто заслужить? Если бы знать… Она горестно выдохнула и открыла глаза. Яркий свет больно ударил по ним, на миг затмив собой все сущее, затем предметы начали проступать через белесую пелену. Слишком, до безобразия знакомую. Моментально вспотев, Караи вспомнила, где в последний раз видела этот свет,— и успела горячо взмолиться: что угодно, лишь бы не повторение этого ужаса…

—Не бойся, дитя. Никто не посмеет навредить тебе,— отзвук знакомого голоса заставил в шоке распахнуть глаза. Караи никогда особенно не верила в небеса— но сейчас, на грани отчаяния, похоже, они ее услышали…
_________________
"То, что нас не убивает, делает нас сильнее"

Не в сети
Аватара пользователя
ниндзя
Сообщения: 294
Зарегистрирован: Вс 24 фев 2013 23:53
Имя: Анастасия
Откуда: Тольятти, Россия
Благодарил (а): 217 раз
Поблагодарили: 82 раза
Контактная информация:

Переписать судьбу

Сообщение Anny Shredder » Вт 08 янв 2019 1:00

Глава 4

Сколь­ко с го­речью и под­спуд­но тле­ющей на­деж­дой меч­та­ла Ка­раи об этой встре­че! С са­мого ми­га, как про­води­ла от­ца в Пус­то­ту, и не ме­нее сот­ни раз, оп­ре­делен­но. Стран­ное де­ло: жи­вя в од­ном го­роде, бук­валь­но бок о бок, она ви­делась с род­ны­ми от слу­чая к слу­чаю и вов­се не чувс­тво­вала се­бя об­де­лен­ной, до­воль­ству­ясь эти­ми нем­но­гими встре­чами — так пол­ны теп­ло­той и бли­зостью бы­ли они. Каж­дая из них бы­ла от­дель­ной ма­лень­кой жизнью, не по­хожей на ее преж­нее су­щес­тво­вание и тем осо­бен­но цен­ной. Опи­ра­ясь на них, Ка­раи мог­ла жить даль­ше, быть силь­ной, не бо­ясь ос­ту­пить­ся и по­терять все из-за ма­лей­шей ошиб­ки, и ка­залось, те­перь так бу­дет всег­да…

Ка­залось… ка­ким же жгу­чим, вне­зап­ным и бь­ющим на­от­машь бы­ло про­буж­де­ние! Ка­раи ста­ралась не вспо­минать тот злос­час­тный день, оси­ротив­ший их всех, но гры­зущее, вы­маты­ва­ющее нер­вы осоз­на­ние, что она, лишь она од­на, опять и сно­ва при­чина все­му, под­спуд­но то­чило ос­но­вание ду­ши. Лишь те­перь по­няла де­вуш­ка то, что братья зна­ли всег­да: нич­то не веч­но, и каж­дый про­веден­ный вмес­те час мо­жет стать пос­ледним. Судь­ба ми­лос­ти­во по­дари­ла им еще од­ну встре­чу с от­цом — во вре­мя вос­кре­шения мер­твых, ус­тро­ен­но­го ко­вар­ным Ка­вас­ка­сом, и Ка­раи не мог­ла не по­нимать, что уж она-то точ­но ста­нет пос­ледней. Зна­ла — но не мог­ла не на­де­ять­ся на чу­до, как, на­вер­но, на­де­ял­ся и каж­дый из брать­ев, по­тихонь­ку от ос­таль­ных. Но лишь Ле­онар­до был ус­лы­шан, от­че­го ду­шу Ка­раи иног­да пол­ни­ла и раз­ры­вала на час­ти горь­кая оби­да, зас­тавляя сто­ронить­ся лю­бимо­го. Де­вуш­ка сты­дилась са­мой се­бя, но по­делать с со­бой ни­чего не мог­ла. Нет, она очень лю­била Лео и ра­дова­лась за не­го, но… чем ху­же она? По­чему бо­ги, и так ли­шив­шие ее поч­ти все­го, да­ряще­го ра­дость жиз­ни, на­пол­ня­юще­го ее смыс­лом, не мог­ли хоть ка­пель­ку сми­лос­ти­вить­ся те­перь, ког­да она осоз­на­ла и при­няла все. Не­уже­ли ей эта встре­ча нуж­на не так силь­но?

Она пом­ни­ла все как сей­час. И вот те­перь, ког­да не­воз­можное вот-вот го­тово бы­ло ис­полнить­ся, Ка­раи за­мер­ла с по­лурас­кры­тым ртом, не до кон­ца ве­ря в про­ис­хо­дящее. Как толь­ко ни пред­став­ля­ла се­бе она эту встре­чу и, ка­залось бы, го­това бы­ла ко все­му — и все же со­вер­шенно не ожи­дала, что она про­изой­дет так обы­ден­но — в пре­делах той же по­лупус­той ком­на­туш­ки, оза­рен­ной тус­клым све­том ноч­ни­ка. Ка­раи еще раз не­довер­чи­во ос­мотре­лась, на­ходя взгля­дом па­мят­ные де­тали, по­том, спох­ва­тив­шись, вновь ог­ля­нулась, уже поч­ти ожи­дая уви­деть го­лую сте­ну. Гу­бы дрог­ну­ли в не­уве­рен­ной улыб­ке, в от­вет на улыб­ку по­дарен­ную, пол­ную нез­ри­мого све­та.

— Отец… — сор­ва­лось с них поч­ти нес­лышно. Веч­ное, крат­кое и та­кое глу­бокое сло­во, столь мно­го зна­чив­шее для Ка­раи. В от­сутс­твии ма­тери имен­но он был глав­ным че­лове­ком в ее жиз­ни, и ку­но­ити воз­не­нави­дела Шре­дера в пер­вую оче­редь за ра­зоча­рова­ние в нем, за по­руган­ную свя­тыню, за не­вос­полни­мую ут­ра­ту са­мого до­рого­го и свет­ло­го. За то, что он был ею, со­вер­шенно то­го не зас­лу­живая. Отец… так мог звать­ся лишь тот, для ко­го она бы­ла до­роже все­го на све­те, да­же са­мой жиз­ни; кто го­тов был ра­ди нее на ус­тупки и ли­шения. Ка­раи ред­ко об­ра­щалась так к Сплин­те­ру при жиз­ни, ча­ще ог­ра­ничи­ва­ясь су­хова­тым «мас­тер» (опять-та­ки по ста­рой при­выч­ке, при­витой преж­ним но­сите­лем это­го слав­но­го име­ни), и вот те­перь, по­лучив но­вый шанс, опять не мог­ла най­ти не­об­хо­димых слов. По­ка сно­ва не ста­нет слиш­ком поз­дно…

— Прос­ти­те, — от­кашляв­шись, она с уси­ли­ем наб­ра­ла воз­дух в грудь, сжа­ла ру­ки в ку­лаки, со­бира­ясь с мыс­ля­ми… и не­веря­ще рас­ши­рила гла­за, ког­да паль­цы шар­кну­ли по сталь­ной плас­ти­не на ла­дони. Поч­ти ис­пу­ган­но взгля­нув на ук­ры­тые пер­чатка­ми ру­ки, Ка­раи вновь под­ня­ла го­лову. — Я… от­ку­да?

Пос­леднее сло­во сор­ва­лось с губ не­ожи­дан­но да­же для нее са­мой, но спра­вить­ся с со­бой и ско­вав­шим оше­лом­ле­ни­ем ку­но­ити не су­мела. Ско­рее нап­ро­тив — вов­се по­теря­лась в сло­вах и мыс­лях, об­на­ружив се­бя об­ла­чен­ной в до бе­зоб­ра­зия зна­комую чер­ную фор­му со сталь­ны­ми нак­ладка­ми. Ту са­мую, что ста­ла в свое вре­мя поч­ти что вто­рой ко­жей — и ко­торую Ка­раи не на­дева­ла уже… она и са­ма не пом­ни­ла, сколь­ко имен­но. Не ве­ря собс­твен­ным гла­зам, она сколь­зну­ла ла­доня­ми по бо­кам и ко­леням, вновь вски­нула го­лову с без­мол­вным воп­ро­сом в ок­руглив­шихся гла­зах. Все в ком­на­те ос­та­валось при­выч­ным и зна­комым, не из­ме­нив­шись ни в од­ной ме­лочи, лишь она… все­могу­щие бо­ги, по­чему?!

— Я то­же рад ви­деть те­бя, Ми­ва, — Сплин­тер сло­жил ла­дони на жи­воте в при­выч­ной не­воз­му­тимой по­зе. — Мне жаль, что бо­ги су­дили на­шей встре­че свер­шить­ся лишь сей­час, но счас­тлив най­ти те­бя в доб­ром здра­вии. Пусть те­бя не сму­ща­ет на­ше об­личье, — он не­оп­ре­делен­но по­вел ру­кой, слов­но об­во­дя се­бя и Ка­раи нез­ри­мым кру­гом. — Здесь, на гра­ни, мы ви­дим се­бя и друг дру­га на­ибо­лее при­выч­ным об­ра­зом.

При­выч­ным? Не­доволь­но сжав гу­бы, Ка­раи еще раз ос­мотре­ла се­бя. Нет, она бы по­няла, ес­ли та­кой ее уви­дел отец — он поч­ти не знал ее иной, хо­тя и неп­ри­ят­но, ко­неч­но, но наб­лю­дать это са­мой, пос­ле то­го, как по­ложи­ла столь­ко сил и вре­мени, что­бы унич­то­жить ма­лей­шее на­поми­нание о нас­ледни­це Фут…

— Зри­мое не всег­да рав­но дей­стви­тель­но­му, — Сплин­тер нез­ло ус­мехнул­ся. — Те­бе, ди­тя мое, это из­вес­тно как ни­кому дру­гому. Но ведь не это гне­тет твою ду­шу, не так ли?

Сглот­нув, Ка­раи под­ня­ла го­лову, с тру­дом отор­вав взгляд от ме­тал­ли­чес­ких плас­тин.

— Да, — хрип­ло­вато про­бор­мо­тала она. — Я так о мно­гом хо­тела вас спро­сить, но у нас так ма­ло вре­мени…

— Все так, — Сплин­тер кив­нул. — Жизнь сме­ня­ет­ся смертью, а пос­ле но­вой жизнью, вер­ша веч­ный кру­гово­рот бы­тия, и вско­ре, пос­ле на­рече­ния име­ни, мне суж­де­но вновь ро­дить­ся на зем­ле и за­быть все, что бы­ло в прош­лом воп­ло­щении.

— И я боль­ше ни­ког­да вас не уви­жу? — Ка­раи за­поз­да­ло при­куси­ла язык, опус­ти­ла го­лову, пря­ча вмиг зар­девше­еся ли­цо. Да­же сей­час, изо всех сил пы­та­ясь быть ис­крен­ней, она бо­ялась по­казать­ся сла­бой и на­вяз­чи­вой; ссу­тули­лась, нер­вно сце­пив ла­дони в ожи­дании нас­мешки или уп­ре­ка. Но да­же не гля­дя, ощу­тила мяг­кую улыб­ку Сплин­те­ра, пу­шис­той на­кид­кой оку­тав­шую пле­чи.

— Пу­ти судь­бы неп­ред­ска­зу­емы, и как знать — мо­жет стать­ся, на­ши пу­ти пе­ресе­кут­ся тес­нее, чем те­бе то­го бы хо­телось…

Ка­раи рез­ко вски­нула го­лову: в прос­тых с ви­ду сло­вах ей ус­лы­шалось… а мо­жет, по­чуди­лось, как знать? по­сулив­шее на­деж­ду. И уже от­кры­ла бы­ло рот за­дать воп­рос, под­твер­дить ча­емую до­гад­ку; но вгля­дев­шись в шо­колад­ную теп­ло­ту глаз со­бесед­ни­ка, мед­ленно, тя­жело вы­дох­ну­ла и про­мол­ча­ла. Сплин­тер улы­бал­ся все так же мяг­ко и ка­зал­ся оку­тан­ным а­урой нез­ри­мых ис­ко­рок, но что-то под­ска­зыва­ло вер­нее слов: он не ска­жет ни­чего, да­же ес­ли ему из­вес­тно, где и кем суж­де­но ро­дить­ся вновь. Од­на­ко… нах­му­рив­шись, Ка­раи при­пом­ни­ла: ни еди­ного сло­ва отец не про­из­нес нап­расно или слу­чай­но, а это зна­чит…

Вновь опус­тив взгляд, она по­води­ла паль­цем по реб­ристой плас­ти­не на кис­ти, не­доволь­но смор­щи­лась, пой­мав ос­трый край вен­чавше­го ее у лок­тя лез­вия. Плот­нее сжа­ла гу­бы, за­цепив­шись взгля­дом за об­ви­вав­ший та­лию по­яс с сим­во­лом ро­да, к ко­торо­му не при­над­ле­жала. Здесь и сей­час он был еще бо­лее не­умес­тным и не­лепым, чем об­мунди­рова­ние ку­но­ити — в мир­ном, пол­ном по­коя до­ме. Ка­раи нер­вно сжа­ла паль­цы, по­дав­ляя же­лание вце­пить­ся, сор­вать, от­швыр­нуть по­даль­ше — как сде­лала ког­да-то в ре­аль­ной жиз­ни с этой и ины­ми па­мят­ка­ми бы­лого. «Боль­ше ни­ког­да…» Сло­ва жгли гу­бы, про­сясь на­ружу, и на­вер­ное, она про­из­несла бы их; но вмес­то то­го неп­ро­из­воль­но нап­ряглась, не ус­лы­шав — ско­рее уло­вив ти­хий сме­шок, чувс­твуя, как на­чина­ют го­реть уши.

— Я вов­се не… — вспых­ну­ла бы­ло ку­но­ити, но по­тупив­шись, тя­жело вы­дох­ну­ла и с уси­ли­ем раз­жа­ла паль­цы. — Прос­ти­те, отец. Вы бы­ли пра­вы: гнев и жаж­ду мес­ти я унас­ле­дова­ла от Оро­ку Са­ки, и это не мой путь. Я по­ка не знаю, ка­ким он ста­нет и ку­да при­ведет; точ­но уве­рена лишь в од­ном: там не бу­дет ни­чего из прош­ло­го. Ни­ког­да боль­ше… — на­конец-то ос­ме­лив­шись, она с нас­лажде­ни­ем про­из­несла грев­шие ду­шу сло­ва, чувс­твуя всем сер­дцем их звуч­ность и неп­реклон­ность. Рас­пра­вила пле­чи — и с не­до­уме­ни­ем смор­гну­ла. Она же сде­лала все хо­рошо и пра­виль­но, пусть и неп­росто да­лось ей приз­на­ние собс­твен­ной неп­ра­воты. От­че­го же отец не выг­ля­дит об­ра­дован­ным, да да­же прос­то до­воль­ным ее ре­шени­ем?

— Знаю, это бу­дет не­лег­ко, — то­роп­ли­во про­дол­жа­ла она, слов­но пы­та­ясь оп­ро­вер­гнуть за­ранее воз­можные сом­не­ния. — Но я обя­затель­но справ­люсь — ведь я ва­ша дочь. И мне есть, ра­ди ко­го ста­рать­ся, — на пос­леднем сло­ве Ка­раи вновь роб­ко пос­мотре­ла на Сплин­те­ра, точ­но ре­бенок, ищу­щий одоб­ре­ния взрос­ло­го. Тот же, по ка­ким-то сво­им со­об­ра­жени­ям, не спе­шил от­ве­чать, изу­чая ее чуть при­щурен­ны­ми гла­зами.

— Твоя при­вязан­ность к Ле­онар­до то­же бе­рет свое на­чало в прош­лом, — на­конец-то от­ме­тил он, нак­ло­нив­шись впе­ред, раз­гла­дил склад­ки ха­лата на ко­ленях. За­воро­жен­но наб­лю­дая за ним, Ка­раи толь­ко сей­час за­мети­ла, нас­коль­ко тон­ки и изящ­ны его паль­цы — во­ис­ти­ну ру­ки мыс­ли­теля, но не во­ина. По­том, спох­ва­тив­шись, мот­ну­ла го­ловой.

— Но это же сов­сем дру­гое… как вы не по­нима­ете! — с не­воль­ной до­садой вос­клик­ну­ла она. — Я име­ла в ви­ду…

— Од­на­ко же и в ва­шей ис­то­рии бы­ли тем­ные стра­ницы, — воз­ра­зил Сплин­тер, вновь сплел паль­цы на ко­лене и чуть от­кло­нил­ся на­зад. — Они ми­нули и прош­ли, но ос­та­вили свой след…

Ка­раи при­куси­ла гу­бу. Да, она до­рого бы да­ла, что­бы вы­чер­кнуть из па­мяти и из жиз­ни эти са­мые стра­ницы, дос­та­вив­шие им столь­ко бо­ли и нев­згод. Как ни хо­телось ду­мать ина­че, не во всех них был по­винен Шре­дер и его ложь, кое-что бы­ло и на их с Ле­онар­до со­вес­ти. Гор­дость и не­дове­рие, не­домол­вки и оби­ды — сколь мно­го они от­ня­ли у их семьи из и без то­го не­вели­кого об­ще­го нас­то­яще­го. Как же хо­телось за­быть и ни­ког­да боль­ше не вспо­минать о них!

— Но без них не бы­ло бы вас те­переш­них, — слов­но бы про­читал ее мыс­ли Сплин­тер. — Мы не в си­лах раз­де­лить свет и тень, жар и хо­лод, жизнь и смерть — од­но не су­щес­тву­ет без дру­гого. Та­ков и наш опыт, на­ше прош­лое — от­вергая его или ка­кую-то его часть, ты рис­ку­ешь вновь нас­ту­пить на те же граб­ли. И еще тес­нее свя­зыва­ешь се­бя с ним, пос­то­ян­но вос­кре­шая его в па­мяти.

Изум­ленно при­от­крыв рот, Ка­раи по­далась навс­тре­чу, по­забыв, что хо­тела ска­зать. Да, собс­твен­но, и не осо­бен­но пред­став­ляя, что же от­ве­тить. Но ведь это же неп­равда! Нет, отец зна­ет жизнь луч­ше них, и инь дей­стви­тель­но не су­щес­тву­ет без ян, но все же — есть ведь то, че­му прос­то не дол­жно быть. То, что бы­ло ошиб­кой, изъ­яном с са­мого на­чала и не име­ло пра­ва на су­щес­тво­вание. Не в при­роде, но в их судь­бе так уж точ­но. Ведь есть же? Прос­то не мо­жет не быть!

Он счи­тал так же, — крат­ко про­ронил Сплин­тер и вновь за­мол­чал, пре­дос­тавляя Ка­раи воз­можность са­мой до­гадать­ся, ко­го он имел в ви­ду.

Де­вуш­ка же су­дорож­но воб­ра­ла в се­бя воз­дух, пы­та­ясь пе­режить но­вое пот­ря­сение, но­вый удар. Она так на­де­ялась, поч­ти по­вери­ла, что без­воз­врат­но уш­ла от се­бя преж­ней. Нет, вспыль­чи­вая и гор­дая на­тура иног­да все же да­вала о се­бе знать, но — лишь крат­ки­ми вспыш­ка­ми, и Ка­раи нра­вилось ду­мать, что сей­час она справ­ля­ет­ся с ни­ми луч­ше, чем преж­де, бла­го и семья сог­ла­шалась с этим. Да­же веч­ный яз­ва Ра­фа­эль об­ро­нил как-то, что она уже «не та­кая ведь­ма, как рань­ше». Так, по­луча­ет­ся, он врал?! Как и все они?

Ка­раи мед­ленно вы­дох­ну­ла, по­вела пле­чами, сбра­сывая нап­ря­жение. Не это сей­час глав­ное. Воп­ре­ки со­вер­шенно­му прав­до­подо­бию все­го про­ис­хо­дяще­го, она от­четли­во пом­ни­ла, что отец сей­час не су­щес­тву­ет в ре­аль­ном ми­ре, и с тре­вогой от­ме­чала, как об­раз его, чет­кий и раз­ли­чимый до пос­ледней шер­стин­ки, до ма­лей­шей склад­ки на ха­лате, вре­мена­ми мут­нел и шел рябью. Сколь мно­го еще у них ос­та­лось? — а она так и не спро­сила са­мого важ­но­го. То­го, что не даст по­коя ни днем, ни ночью, бу­дет ви­сеть над их семь­ей веч­ным прок­лять­ем, по­ка не про­яс­нится на­конец, поз­во­лив при­нять оп­ре­делен­ное ре­шение.

— Отец, — сглот­нув, она наб­ра­лась ре­шимос­ти и вновь зас­та­вила се­бя смот­реть гла­за в гла­за, не мор­гая, поч­ти не ды­ша. — Я знаю, на­вер­ное, вы не впра­ве го­ворить о не­ведо­мом нам, ос­тавшим­ся за гранью… а мо­жет, и не зна­ете вов­се… Но про­шу вас, во имя мо­ей ма­тери и ва­шей люб­ви ко мне, ес­ли вам хоть что-то из­вес­тно, ска­жите: мог­ло ли слу­чить­ся так, что в од­ном из на­ших сы­новей воп­ло­тил­ся… — Ка­раи зап­ну­лась на пос­леднем сло­ве и до­гово­рила сов­сем ти­хо: — тот, ко­го вы счи­тали дру­гом.

— В жиз­ни нет ни­чего не­воз­можно­го, — как обыч­но, ту­ман­но и не­воз­му­тимо отоз­вался Сплин­тер. Но пой­мав не­году­ющий взгляд Ка­раи, ус­мехнул­ся и не­ожи­дан­но по­ин­те­ресо­вал­ся: — А так ли это важ­но, ди­тя мое?

Та да­же за­дох­ну­лась от воз­му­щения. Не важ­но? Да есть ли на све­те что-ни­будь важ­нее, чем это — по су­ти, судь­бы их ма­лень­кой семьи? Смо­жет ли она, как и преж­де, кор­мить, ку­пать, це­ловать и вкла­дывать всю ду­шу в ре­бен­ка, зная, кто он есть на са­мом де­ле? Смо­жет ли лю­бить, пом­ня все зло, сто­ящее меж ни­ми? А Ле­онар­до… как пос­ту­пит он пос­ле рас­кры­тия прав­ды? Ка­раи не мог­ла да­же пред­по­ложить и, чес­тно го­воря, да­же опа­салась пред­став­лять.

— А как ты пос­ту­пишь, ес­ли ока­жет­ся, что это так? — не­ожи­дан­но ис­пы­ту­юще и прис­таль­но пос­мотрел на нее Сплин­тер, и Ка­раи да­же вздрог­ну­ла: она со­вер­шенно не зна­ла его та­ким, стро­гим, тре­бова­тель­ным и неп­реклон­ным в сво­ем по­нима­нии прав­ды. — Да, мне суж­де­но ро­дить­ся вновь и за­быть прош­лое, на­чав все с на­чала — но это же пред­сто­ит и Са­ки. В но­вом рож­де­нии он уже не бу­дет тем, кто при­чинил те­бе боль, он мо­жет стать со­вер­шенно иным че­лове­ком и про­жить дру­гую жизнь. Но не о нем сей­час речь, а о те­бе, Ми­ва. О том, че­го на са­мом де­ле хо­чешь ты са­ма. Не твои си­юми­нут­ные эмо­ции и стра­хи, не груз, ле­жащий сей­час на тво­ем сер­дце, а ты нас­то­ящая. Смо­жешь ли ты от­вер­гнуть рож­денное то­бою ди­тя и не по­жалеть об этом?

Сло­ва па­дали, как кам­ни, би­ли, приг­вождая к зем­ле. Ка­раи не­воль­но заж­му­рилась, по­мимо во­ли пред­ста­вив: а в са­мом де­ле, что, ес­ли… Пе­ред гла­зами во­очию вста­ло от­чужден­ное ли­цо Ле­онар­до, его при­тих­шие братья, ис­пу­ган­ная Эй­прил. Все они слов­но жа­лись друг к дру­гу, не пе­рес­ту­пая нез­ри­мую грань. Все они — а по ту сто­рону, не в мяг­кой ко­лыбе­ли, на ка­мен­ном по­лу, Ка­раи уви­дела ма­лыша, так по­хоже­го на нее. Он пла­кал, тя­нул руч­ки в по­ис­ках ее, са­мого близ­ко­го су­щес­тва на све­те, сно­ва и сно­ва на­шари­вая лишь хо­лод­ную пус­то­ту… От это­го ви­дения грудь мол­ни­ей про­шила боль, и Ка­раи не­воль­но по­далась навс­тре­чу, но… так и не уви­дела се­бя. Она бы­ла лишь зри­телем этой мол­ча­ливой дра­мы, не спо­соб­ным… а мо­жет, не же­ла­ющим вме­шать­ся?

— Все так, — кив­нул Сплин­тер в от­вет на без­мол­вное смя­тение и воп­рос, на­вер­ня­ка на­писан­ный на ее ли­це. — Ты та, кем поз­во­лишь се­бе стать… но лишь в том слу­чае, ког­да се­бя тво­ришь ты са­ма, а не твое прош­лое или твое же пред­став­ле­ние о нем. Мой отец од­нажды уже до­пус­тил эту ошиб­ку, и то, что он ви­дел в Са­ки в пер­вую оче­редь сы­на вра­га, боль­но по­том уда­рило по нам всем. Он же, в свою оче­редь, пов­то­рил это с то­бой. Да, на­вер­ня­ка он по-сво­ему лю­бил те­бя, но па­мять о том, что ты мое ди­тя, от­ра­вило его — и твое су­щес­тво­вание.

Ка­раи слу­шала его, за­та­ив ды­хание. Уже из­вес­тное и сок­ры­тое по­вора­чива­лось слиш­ком уж не­ожи­дан­ной сто­роной, и весь при­выч­ный мир кре­нил­ся и ру­шил­ся, вста­вая на ды­бы. Де­душ­ка Юта, о ко­тором с та­ким бла­гого­вени­ем от­зы­вал­ся Ле­онар­до… и ко­торо­го, по су­ти, со­вер­шенно не знал — лишь то, что по­желал по­ведать ему отец. Шре­дер… нет, Оро­ку Са­ки, чье имя и по­сей­час от­да­валось тя­нущей болью в по­та­ен­ной глу­бине ду­ши. «А мо­жет, и не толь­ко у ме­ня?» — про­мель­кну­ло вдруг в соз­на­нии, и Ка­раи вы­пали­ла, не ус­пев за­думать­ся, сто­ило ли:

— Так ты… вы прос­ти­ли его за все, что бы­ло?

— Пра­виль­нее ска­зать: я поз­во­лил жиз­ни ид­ти сво­им че­редом, — на сей раз улыб­ка Сплин­те­ра бы­ла пе­чаль­ной. — Я, как и все, со­вер­шил не­мало оши­бок, но на­вер­ня­ка по­нял од­но: прош­лое мо­жет стать тя­желой ги­рей на крыль­ях нас­то­яще­го. И пос­та­рал­ся при­нять его, ка­ким бы оно ни бы­ло, и ид­ти даль­ше. Мне жаль, что мы с Са­ки упус­ти­ли свой шанс и так и не смог­ли стать брать­ями в ны­не за­вер­шенной жиз­ни, не су­мели са­ми пос­тро­ить свою судь­бу, воп­ре­ки во­ле об­сто­ятель­ств. Но у те­бя, Ми­ва, та­кая воз­можность есть…

Пос­ледние сло­ва проз­ву­чали неп­ри­выч­но гул­ко, эхом от­да­ва­ясь от гул­ких стен. Бе­лесая дым­ка вновь нах­лы­нула, ос­ту­див но­ги сты­лым ды­хани­ем. Ка­раи неп­ро­из­воль­но по­ежи­лась, по­тер­ла ру­ками пле­чи, на миг от­ве­дя взгляд. А в сле­ду­ющий миг осоз­на­ла, что на­ходит­ся в ком­на­те од­на — и лишь зна­комый го­лос, по­нем­но­гу за­тихая, зву­чит уже внут­ри нее — как от­блеск сок­ры­тых да­же от се­бя са­мой мыс­лей: «Что вы­берешь ты?»
_________________
"То, что нас не убивает, делает нас сильнее"
Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей